Арантеаль, как однажды зашёл в него и был поражён виду того, как на месте старого капища-святилища, животрепещет новая святыня. Потолком стали переплетённые златые кроны, стенами витые лозы сверкающего винограда цвета ночи, и изумрудной ивы, которые обвиваются вокруг колон. Дворы Храма просто поражают – первый для всех, украшенный серебром, где работают мастера и готовятся к службам; второй для «верных» в служении, принявший яркость злата и пестреющий стягами с канонами и заповедями на шёлке; и третий, куда могут входить только священники, на севере – для алтарь в форме четырёхконечной звезды, помещённый на платформу о двадцати ступеней, вокруг которого прорыт ров и переброшены витые мостики. И всюду во дворах журчат песни воды, текущей из малых фонтанов, доносятся песнопения молитвенных гимнов, да так, что дух пламенеет от стихов из Предания[8].
– Да, Эндерал теперь наш дом, – утвердительно сказал Хлордиэль. – Вы посмотрите на этот лес. Он во истину прекрасен и под нашей охраной проживёт не один век. Но, он, – аэтернский герцог затаил дыхание, прежде чем дать ответ… ему есть о чём волноваться, но всё же он произносит это, – может стать и вашим домом.
– Почему? – удивился Арантеаль. – Я… я не достоин этого. Потерял всё, продал что дорого… мне один путь, – бывший магистр посмотрел на дорогу. – В изгнание.
– Я хочу вам дать шанс искупить, хоть немного, деяния прошлого, – Хлордиэль оглядел пронзительным взглядом магистра. – У нас завтра праздник песни[9], я хочу представить вас на нём, как стражника дворца. Что скажите?
– Вы готовы поставить всё под угрозу, только ради меня? – удивился Арантеаль. – Позвольте, но это слишком опрометчиво, и я не могу позволить себе этого. Высокий Сенат может перемолоть ваше герцогство через процессуальные нормы бюрократии и завершить всё войной.
– Понимаю, – герцог чуть склонил голову и в этих глазах Арантеаль увидел многолетнюю мудрость и любовь ко всему живому. – Не сделает. Мы – часть Сената. Да и к тому же, сам Велисарий заявил, что нас не тронут.
– И это ещё почему? – фыркнул Арантеаль.
– А как вы думаете, почему вам удалось… повлиять на некоторые чины в Союзе? Почему вас не отправили в тюрьмы Тальгарда колоть камень? Он рассказал, что он сам позаботился о том, чтобы верха от вас отстали.
– И зачем это было ему нужно? – Арантеаль потёр ладони. – Он меня судил, он мне вынес приговор.
– Но он понял, какие силы вас вели к этому, – герцог глубоко вдохнул. – И он понял, что свою чашу горя вы испили, и никакая тюрьма для вас уже
– И к чему всё это? Прощение, милосердие… ко мне? Зачем?
– Только отпустив ненависть или фанатизм, можно смотреть здраво на этот мир. И без сего бремени можно послужить этому миру. Вы не понимаете, но то, что он простил вас тогда, проявил к вам милосердие с Сенатом привело к тому, что теперь мы обжили сие место, – герцог примолкнул, выдерживая короткую паузу. – Вы нам тогда помогли, а это оказалось возможно
– Так может отпустить всех преступников?
– Важнее всего – рассудительность. Велисарий видел в вас отсутствие брать реванш. Только скорбь, которая съедает вас, но и имела хороший плод.
– Что вы имеете ввиду, элиа?
– Вы посмотрите, чего добились мы, – герцог показал на достижения аэтернского народа. – Там, где раньше была пустота и средь золотых деревьев ходила тень, сейчас кипит жизнь. И достигли мы этого, благодаря тому, что вы оказались на берегу тогда. Я всего лишь хочу, чтобы вы мир и дом. Поверьте, когда у нас есть эти элементы жизни, то и злу труднее нас совратить. Тепло родного дома и мирная жизнь ещё никому не повредили.
– Эх, – тяжко выдохнул Арантеаль, понимая, что его собеседник прав и он рад был бы найти жизнь, полную спокойствием; дела прошлого не исправишь – что сделано, то сделано, но если служением, своим уголком и умиротворением, можно утихомирить душу, то он готов здесь остаться. – Я согласен с вами поработать. Ради мира.
Спустя месяц. Храм Солнца.
Приятна и прохладная ночь опустилась на Арк. На небе нет ни облачка и каждый, кто поднимет голову, может увидеть россыпь серебра и золота на тёмном полотне, а манящая бездна космоса так и просится на холст. Городская стража бродит по улицам, следя за порядком и теперь это не просто собрание слабо обученных мальчишек и девушек или зажравшихся мужиков и женщин, а натренированная в боях и подготовленная Республикой армия. Одно их присутствие на улицах может охладить буйные головы и весь Арк пред ними трепещет, и это ещё не считая пяти когорт гаститусов, четырёх принципусов и трёх триарианцев. Но не везде они властны, ибо на самом верху града, там, где скала нависает над Арком тяжёлой дланью, красуется бывший оплот старой власти. Теперь это памятник, ода былого могущества Святого ордена. Там же устроились и остатки Хранителей, больше не имеющие власти над Эндералом, но не потерявшие одного из своих призваний – они всё так же обучают магов справляться с чародейской лихорадкой[10]. И сейчас, там должен решиться один из самых важнейших вопросов для Святого ордена.
