Нам остается также кратко остановиться на некоторых вопросах духовной культуры алан. Это прежде всего фольклор: различные легенды, предания, обрядовая и трудовая поэзия, эпос. О них мы можем судить по осетинскому фольклору, впитавшему в себя массу архаичного устнопоэтического материала, безусловно, уходящего в седую древность. Л. С. Толстова права: «Особенно долго фольклорная традиция живет в специфических условиях своеобразного этнографического заповедника, например, в горах Кавказа…» (116, с. 22). Законсервировавшись в горных ущельях, древние жанры фольклора обнаружили удивительную устойчивость во времени, просуществовав вплоть до XX в.
Самым монументальным и популярным жанром древнего фольклора является нартский эпос. Мы не можем касаться здесь проблем нартского эпоса и нартоведения, так как это — особая и обширная тема, вокруг которой уже сложилась целая научная литература, в том числе зарубежная. В наиболее развитом и архаичном виде он бытует у осетин, адыгов и абхазов. Национальные и более молодые варианты нартского эпоса сложились у тюркских (балкарцы, карачаевцы) и вайнахских народов (чеченцы, ингуши). Элементы нартского эпоса проникли даже в Грузию (Рача) и Дагестан. Мы здесь ведем речь только об осетинском варианте нартского эпоса, ибо именно он имеет прямое отношение к духовной культуре аланского общества: осетинский нартский эпос генетически уходит в недра этого общества, и значительный этап его формирования приходится на I — начало II тыс. н. э. (117, с. 371; 118, с. 163; 119, с. 134–135; 120, с. 12). «Аланы были тем этносом, чья немалая роль в распространении нартского эпоса не вызывает сомнения», — отмечает Л. С. Толстова (116, с. 25). В пользу алано-осетинского происхождения нартского эпоса однозначно высказался и Ж. Дюмезиль (121, с. 161). Таким образом, нартский эпос, представляющий «памятник мирового значения» (122, с. 395), воплощает вершину духовной культуры средневековой Алании, по своим художественным и идейным качествам не уступающий знаменитым западным и восточным эпосам. Культура, черты быта, общественные отношения, специфика эпохи отразились в сказаниях о героях-нартах необычайно выпукло и ярко и могут быть предметом отдельной монографии. Эпос впитал в себя сведения о, казалось бы, даже незначительных деталях архаичного быта, но в действительности народная память отфильтровала все малозначительное, оставляя лишь социально-значимое. Таким социально-значимым было, например, трехчастное деление нартского общества на три квартала (верхний, средний, нижний), три рода (воины Ахсартагката, жрецы Алагата, земледельцы и богатые скотоводы Бората), подтверждающее сакральное значение цифры 3 у алан: из трех слезинок Бога образовались три всеосетинских святилища — Реком, Мыкалгабыр и Таранжелос, а три жертвенных пирога на осетинских кувдах подают до сих пор.
Говоря об отражении в фольклоре быта населения Алании, обратим внимание на вопрос, который еще не привлекал специалистов. Употребление соли в пищу аланами не вызывает сомнений. Но где брали соли? Ни один письменный источник не отвечает на этот вопрос, хотя он важен. Ответ находим в преданиях: конечной целью некоторых набегов-балцев нартов был захват соли. Согласно В. Ф. Миллеру, возвращавшихся с солью приветствовали словами: «От соли иди здоровым» (123, с. 117). Соль добывали в местности Хариес, где были соляные копи. Судя по тексту, записанному в Стур Дигоре, местность Хариес находилась в Дигорском ущелье, а «ангел плоскости имел намерение похитить оттуда соль» (124, с. 242). Копи охранял сам Уастырджи с сыном, что подчеркивает большое значение соли в представлении создателей преданий. Интересно, что «ангел плоскости» обернулся собакой, пробежал в Хариес и похитил соль, а Уастырджи его преследовал. В глазах современного историка это означает, что за обладание месторождением соли велась борьба, что подтверждают и упоминавшиеся набеги-балцы. Нет сомнения, что соль ценилась очень высоко.
