– Вот, входящий звонок, в 19:48, – восклицает она и тоже тычет в экран пальцем. Разговор длился полторы минуты. На дисплее её мобильного поступивший звонок был отражён как неизвестный или закрытый, но в данном списке она видит номер. Не с абонемента, а с предоплаченной карты. Харриет выхватывает листок бумаги и записывает номер телефона, с которого звонила Лия.
– Если это предоплата, то найти человека дело безнадёжное, но если ты хочешь знать место, откуда поступил звонок, то можно попробовать вот так, – говорит Йоран и открывает новое поле. – Похоже, что звонили недалеко от мачты в деревне Вела, – продолжает он. – Торговый центр недалеко от автострады возле Хельсингборга, но там ежедневно потоки из тысячи людей. Невозможно просмотреть материал с каждой камеры наблюдения.
Вот чёрт. Харриет закусывает губу. Так близко и всё равно так далеко, не дотянуться. Раз Лия звонила с телефона с картой предоплаты, значит, она не хочет, чтобы её нашли. Она же знает, что Харриет работает в полиции и смогла бы её разыскать.
Она раздумывает.
– А насколько точны эти координаты? Можно ли увидеть, где человек находился во время звонка? Тогда можно было бы всё-таки поискать камеры наблюдения, которые могли бы его зафиксировать.
Йоран усмехается и качает головой.
– Боюсь, что тебе придётся сдаться, – говорит он.
Харриет наклоняется к стулу, проглатывает последний кусок булки и отряхивает крошки с платья.
– Нет, я не сдамся, – бормочет она. – Как будто бы я всегда и во всем совершенно одна.
Когда она это произносит, её вдруг осеняет. Она ведь знает, где находилась она сама, когда звонила в SOS от контейнера в ту ночь, когда она нашла Дугласа. Она может посмотреть, каковы координаты там, чтобы понять степень точности данных.
– Я хочу немножко покопаться в файлах, просто чтобы понять, как это работает, – говорит она быстро и косится на Йорана. Похоже, что его развлекает её азарт.
Харриет открывает файл телефонного трафика за воскресную ночь. Компьютер пережёвывает информацию, хотя мачта Хенрикехилл 330 градусов стоит в относительно редко заселённом районе и звонков не так уж много. Вот зафиксирован её телефон, она позвонила в SOS в 23:27. Она косится на Йорана и делает именно так, как он только что ей показал, – забивает координаты в другое поле. Место, где она находилась, возле контейнера усадьбы, высвечивается абсолютно точно. К концу разговора координаты смещаются, и она знает почему – она выбежала на дорогу, встречать машину «Скорой помощи».
– Но это же классно. Координаты довольно точные, – восклицает Харриет. – Я же знаю, где я тогда находилась. Там, где Дугласа Андерссона нашла в контейнере. Точнее просто не бывает.
– Да, иногда нам везёт, – отвечает Йоран. – Но я вот сомневаюсь, не допустила ли ты всё-таки какой-то ошибки при поиске.
Харриет поднимает голову. Что он имеет в виду? Она же сделала именно так, как он ей показал, и она точно знает, в котором часу она звонила.
– Если ты всё сделала правильно, то тогда непонятно, почему в результате поиска не один, а два ряда, – продолжает Йоран. Харриет следит взглядом за его пальцем, которым тот указывает на экран. Помимо её номера, в следующем ряду появился ещё один номер телефона.
– Я не понимаю, почему так? – спрашивает она.
Йоран потягивается.
– Потому что ты в чем-то ошиблась. Или был включён ещё один мобильный в то же самое время, и радиомачта это зафиксировала. Ты же видишь, что координаты абсолютно идентичны. Разве ты не говорила, что ты была одна, когда нашла его? Надо полагать, что ты бы заметила, если бы кто-то там стоял прямо рядом с тобой.
Харриет бросается к монитору, чтобы проверить. Да, Йоран прав. Под её телефоном есть ещё один номер с точно такими же координатами. Холодный воздух пробегает у неё по спине и вся кожа покрывается мурашками, когда до неё доходит, что именно только что сказал Йоран.
Кто-то ещё был там же. Кто-то, кто ни во что не вмешивался, но всё время стоял в темноте чуть ли не рядом с ней и просто смотрел.
Йоран выходит из её кабинета, а Харриет остаётся сидеть и таращиться на цифры, заполонившие экран компьютера. Она ведь знала, что была не одна в усадьбе Сундгудсет. Она всё время это чувствовала. Возвращаясь мысленно в тот вечер, она почти ощущает в темноте чужое дыхание и снова видит движение в зарослях кустов.
Кто-то там действительно был. Воспоминания об этом вызывают неприятное чувство во всем теле.
Кофе в чашке на её столе давно остыл. Она может думать только о воскресном вечере и мысленно воспроизводить ход событий ещё и ещё раз. Выследил ли кто-то её и шёл потом за ней следом или этот человек уже находился на месте, когда она там появилась?
