Кадар пропустил вопрос мимо ушей. К удивлению Лукьена, он не надел амулет на шею, но оставил его висеть на руке.
— Моя жена умерла в ту ночь, когда вы скрылись. Вы же знали об этом?
— Нет, не совсем так. Но я подозревал это. Кадар, мне очень жаль. Я вовсе не желал ее смерти — ни ее, ни ребенка, которого она носила. Я не прошу о прощении, но хочу, чтобы вы знали — то был несчастный случай.
Кадар не двигался.
— Несчастный случай или нет — она мертва.
— И я сожалею об этом сильнее, чем могу выразить словами. Отчасти поэтому я здесь. Чтобы вернуть вам то, что ваше по праву.
— И еще — чтобы предупредить вас, Кадар, — добавил Торин. Он поднялся из кресла и стоял лицом к лицу с каганом. — Вы приказали мне молчать, когда я заговорил о мире, но вам лучше знать следующее: вы в опасности. Мы проделали весь этот путь не только для того, чтобы вернуть амулет, но и чтобы предупредить о готовящемся вторжении.
— Правда? — Кадар слегка улыбнулся. — Слушаю вас внимательно.
Торин посмотрел на Лукьена, удивленный отсутствием интереса к его сообщению. Лукьен тоже встал и сказал:
— Милорд Кадар, вы должны нас выслушать. Мы говорим правду. Вы и ваш народ в опасности. Мой король…
— Бывший король, — поправил Торин.
— Да, бывший король, Акила, сформировал армию и хочет вернуть Око. Он знает, что мы отправились сюда. И уже идет на Джадор.
— За Оком? — подозрительно спросил Кадар. — Или за вами, Бронзовый Рыцарь?
— Кадар, неважно, что вы обо мне думаете. Вы правы — Акила собирается убить меня. Но его армия уничтожит вас. Амулет ему нужен не меньше, чем я.
— И еще кое-что, — добавил Гилвин. Он тоже неловко поднялся на ноги. — Милорд, король Акила ищет путь в Гримхольд.
Наконец-то они смогли завладеть вниманием Кадара.
— Что ему известно о Гримхольде?
— Он знает, что Очи Господа происходят оттуда, — отвечал Гилвин. — И еще знает, что он где-то здесь, за горами. Это правда, милорд? Действительно ли Гримхольд находится здесь?
И опять Кадар подарил парню загадочную улыбку.
— А история-то вырисовывается нешуточная!
— Милорд, мы знаем про амулеты, — настаивал Гилвин. — И мы видели Ведьму Гримхольда. Так что она существует.
Брови Кадара поползли вверх.
— Ты продолжаешь удивлять меня, мальчик. Говоришь, ты видел Ведьму?
— Да, милорд. Она заколдовала меня так, что я все забыл, но я ее помню. Знаю, что она носит второй амулет, подобный этому.
— Где же ты видел ее? В Джадоре?
— Нет, в Лиирии. Но я знаю, это была она.
Кадар сделал шаг к окну и стал смотреть на ясное небо.
— Если эта ведьма в Лиирии, зачем бы королю Акиле идти сюда за ней?
— Он не ведьму ищет, милорд, — вступил в разговор Лукьен. Его разочарование росло, и он подошел к Кадару, чтобы заставить его выслушать себя. — Акила даже не знает, что ведьма существует. Мы уже говорили вам, ему нужен амулет. С ним еще один человек: генерал по имени Трагер. Он разыскивает Гримхольд — и найдет, чего бы это ни стоило.
Каган пустыни не отрывался взглядом от окна. Он произнес:
— Вы должны были заметить, как мы изменились. Теперь-то мы сможем постоять за себя.
— При всем уважении к вам, каган Кадар, позвольте не согласиться, — проговорил Торин. Он подошел к кагану с другой стороны. — Вы не знаете, на что способен Акила. Мы видели ваших людей и ящеров. Они впечатляют. Но с лиирийской армией их просто не сравнить. Вы в великой опасности.
— Не беспокойтесь, — заявил Кадар. — Мы, джадори, в состоянии защитить себя.
Лукьен разочарованно поглядел на Торина, который тоже был в замешательстве от упорства кагана. Его не удивил переход к теме Гримхольда; этого следовало ожидать. Но слепота и глухота перед лицом грядущей агрессии — это уж слишком!
— Каган Кадар, мы верим в вас, — начал он. — Я знаю: вы уверены, что мне нельзя доверять, и я вас за это не виню. Я готов принять любое наказание. Но все же…
— Для вас не будет никакого наказания, — произнес Кадар.
Лукьен запнулся.
— Никакого наказания?
— Разве вы уже не уничтожены, не растоптаны? Разве вы сами не сказали об этом? Что еще я мог бы сделать с вами? Вы пришли, будучи готовым к смерти. Я-то знаю, как это бывает. Этого достаточно.
Достаточно? Это слово удивило Лукьена. Несмотря на все страдания на протяжении шестнадцати лет, он все еще ожидал от Кадара жестокости. И вместо этого получает милосердие.
— Тогда разрешите — я помогу вам, — сказал он. — Вам понадобится моя помощь против Акилы.
— Спокойно, Лукьен, — предостерег Торин.
Но Лукьен не обращал на него внимания.
— Кадар, послушайте меня. Акила
Впервые за все время Кадар улыбнулся ему.
— Вам никогда не возместить мне потерю Джитендры. Но теперь и у вас на сердце незаживающая рана. Эту пустоту ничем не заполнить, — он подошел к дверям. — Я подумаю над тем, что вы сказали. Подождите здесь, во дворце. Для вас приготовят комнаты.