Лукьен старался сохранять спокойствие.
— Миледи, зачем вы здесь?
— Поговорить с вами наедине, — ледяным тоном отвечала Кассандра.
— Так давайте поговорим и закончим с этим, — Лукьен склонился к ней и снова понизил голос. — И, пожалуйста, станьте снова той дамой, какой вы были во время нашей прогулки. Я предпочитаю общаться с ней, а не со злобной гарпией.
Резкость исчезла из тона Кассандры.
— Хорошо, — сказала она. — Я приехала, чтобы извиниться. Я ужасно обходилась с вами все последнее время, с тех пор, как вы увидели мой рисунок…
— Ш-ш-ш… — предостерег Лукьен. Он взглянул через плечо на Томаса. Убедившись, что тот не слышит, он заговорил: — Говорите потише, миледи. Я никому не рассказывал о вашем рисунке и не хочу, чтобы кто-то узнал о нем.
Кассандра облегченно улыбнулась.
— Я беспокоилась, что вы расскажете своим товарищам. Спасибо, что сохранили тайну.
К собственному раздражению, Лукьен обнаружил, что улыбается.
— Если честно, я был польщен. Удивлен, но польщен.
— Я совершила ошибку. Не следовало рисовать вас, с вашего разрешения или без него. Но я не хочу также, чтобы король Акила узнал об этом, вы понимаете? Вы ведь не скажете ему, правда?
Она продолжала начатую тему. Вернее, они оба. Лукьену отчаянно хотелось сказать правду.
— Не говорить ему что, миледи? — спросил он. — Что я не сводил с вас глаз посреди лугов и озер? Что вы рисовали мой тайный портрет? — Он позволил своей лошади подойти на шаг ближе к ее. — Это мы будем держать в секрете, принцесса?
Кассандра кивнула. Ее глаза понимающе расширились.
— Да, — прошептала она. — И кое-что еще.
— Что? — спросил Лукьен. — О чем еще нам следует договориться?
Она смотрела на него, не смея или не желая говорить. Но Лукьен чувствовал невысказанные слова. В глазах ее сиял свет любви.
Он хотел услышать, как она произнесет слова. И Кассандра уже приготовилась сказать…
— А-а-а-а-а!
Это закричал Томас. Лукьен увидел, что глаза Кассандры расширились от ужаса: из глубокой лужи поднималось скользкое длинное туловище чудовища. Одна рука твари уже обвилась вокруг ноги Томаса, стаскивая его с лошади. Лошадь заржала, вставая на дыбы и сбрасывая Томаса со спины, так что он свалился прямо в воду.
— Боже! — закричал Лукьен, обнажая меч и бросаясь вперед. — Кассандра, стойте на месте!
Гармий обхватил добычу щупальцами. Томас извивался в смертельных объятиях, пытаясь отплевываться от грязной воды, попавшей в нос и рот. Раздался жуткий вопль.
— Лукьен!…
Лукьен бросился вперед, подгоняя испуганную лошадь, стараясь отыскать гармия в воде. Но видел только мелькавшие конечности Томаса, пытавшегося вырваться. Лошадь под Лукьеном вздрогнула, отказываясь лезть в воду. Лукьен наклонился, вглядываясь — и тут увидел других гармиев, спрыгивающих с деревьев.
Все произошло слишком быстро. Из груди его рвалось дыхание, меч дрожал в руке, готовый к битве. На мгновение он увидел нечеловеческое лицо, услышал шипение и почувствовал, что цепкие руки тянут его в грязь. Вот уже зубы щелкают, пытаясь прокусить доспехи. Вдруг он оказался под водой, и лицо его погрузилось в грязь. Что-то холодное обвилось вокруг шеи: то был хвост чудовища. Лукьен запаниковал: на него навалился ужас, и он рванулся наверх с криком:
— Нет!
Гармий отпрянул назад, но хвост его обвивался вокруг шеи Лукьена, и он потащил рыцаря за собой. Лукьен отчаянно шарил за поясом в поисках кинжала. Падая, он выронил оружие, но теперь нашел его. Удар оглушил монстра. Лукьен всадил клинок со всей силой, пробив чешую: хлынула кровь. Он внезапно стал диким воином, берсерком, и чудовище ревело, когда он снова и снова разил его. Он слышал голос Кассандры, зовущий его. Потом услышал другой голос, знакомый: он не ожидал услышать его.
— Томас! Держись!
Черный жеребец прыгнул в воду, дико молотя копытами. На его спине сидел Трагер: лицо лейтенанта исказила гримаса ярости. Он вынул саблю из ножен и размахивал ею в пенящейся воде. Лукьен смотрел на все это словно во сне. Его собственная битва закончилась. Хвост гармия соскользнул с его шеи. И он пытался вырваться. Наконец, он высвободил израненное тело и пополз прочь. Его хвост дергался, обдавая Лукьена брызгами. Он схватил чудовище за хвост:
— Стой, сукин сын!
Гармий обернулся и злобно посмотрел на него. Лукьен вогнал меч прямо в пасть чудовища. Оно завопило в агонии, падая в грязь. Когда Лукьен приблизился к Томасу, Трагер уже слез с коня, разделываясь с последним гармием. Тварь нападала на противника, используя не только хвост, но еще и руки, и голову. Она душила Томаса, лицо которого посинело. Он не мог двигаться. Трагер одним ударом разрубил плечо гармия. Тварь потянулась к нему, пытаясь пробить доспехи крепкими когтями. Лукьен с мечом в руке ринулся вперед. Гармий заметил его и ослабил бдительность. И поплатился за ошибку: лейтенант вонзил меч в его грудную клетку. Рев гармия огласил окрестности. Его желтые глаза потускнели, он рухнул в воду. Рядом свалился Томас.
— Томас! — крикнул Лукьен.