Трагер уже наклонился над юношей, вытаскивая его из грязи. Было ясно, что солдат мертв. Его голова безжизненно откинулась назад. Лукьен выронил кинжал, издав горестный стон.
— О, нет. Не говори мне, что он погиб.
Кассандра привела лошадь поближе к воде. Она смотрела на мертвое тело в руках Трагера. Ее лицо исказило глубокое горе.
— Это моя вина, — прошептала она. — Да простят меня небеса.
— Нет. Это не ваша вина, — Лукьен смотрел на Трагера. — Не ваша вина, миледи. Это вина вот этого неразумного идиота.
— Что? — вскипел Трагер. — Капитан, я пытался спасти вашу жизнь!
— Идиот! Ты сказал, что дорога безопасна!
— Она и была безопасна! — взревел лейтенант. Он все еще держал тело Томаса в руках. — Я не видел вчера гармий. Был дождь. Было темно!
— Темно? Ты был в разведке, ослиная задница! Так какая разница, было темно или нет? — Он указал на мертвого Томаса. — Ты убил его! Ты — а не гармии.
— Ах ты, заносчивый ублюдок, — прошипел Трагер. Он повернулся и пошел прочь, держа в руках тело солдата. Миновал Кассандру, положил тело на спину лошади и взял ее под уздцы. Потом повел обеих лошадей прочь. Лукьен смотрел, как он уходит.
— Лукьен? Вы в порядке? — спросила Кассандра.
Лукьен посмотрел на мертвых гармиев посреди грязной лужи. Он закрыл глаза, опасаясь, что может заплакать.
— Пойдемте в лагерь.
Для Кассандры, никогда не посещавшей города, большего, нежели Хес, столица Лиирии явилась настоящим потрясением. В ней было все, что обещал Акила, все, о чем похвалялся Лукьен. Город просто ошеломил принцессу красотой. Кот был известен кипучей деятельностью, здесь встречались деловые люди и ученые мужи, улицы переполняли кареты и повозки, а высокие здания, казалось, уходили в самое небо. Кассандра влюбилась в него, едва увидев. После зловещей дороги из Хеса она вновь была готова к городской роскоши и проводила все дни в замке вместе с Акилой, готовясь к свадьбе. Даже спустя неделю большая часть Лайонкипа оставалась неисследованной, а имена большинства слуг оставались невыученными. А еще здесь были министры — десятки и десятки. Они постоянно приходили в замок на аудиенцию к Акиле, большинство из них — старые, с морщинистыми лицами служаки, вечно поглощенные в свои гроссбухи. В первые дни по прибытии Кассандре казалось, что канцлеры не могут и шагу ступить без Акилы, ибо те занимали его время и внимание день и ночь, отчего он выглядел совершенно измученным.
Но Кассандра легко переживала все это. Она наслаждалась свободой в новом доме, а занятость Акилы давала возможность для изучения Лайонкипа и для обдумывания того, что случилось по дороге в Кот. Она почти не видела Лукьена со дня приезда, но часто думала о нем. Верный слову, Бронзовый рыцарь не обмолвился об их отношениях с Акилой, за что Кассандра чувствовала себя благодарной. Несмотря на трагическую смерть Томаса, Акила встретил ее с сияющей улыбкой, и она знала: он не подозревает ее в неверности, даже не догадывается об ее греховных мечтах. Специально к ее прибытию Акила велел украсить городские ворота лентами и цветами и выстроить вдоль улиц белых лошадей. Канцлеры заполнили площадь, наперебой выказывая свое почтение. Играла музыка: пели сладкоголосые менестрели и детский хор, руководимый одноруким бароном Глассом, главой Дома Герцогов. Население Кота приложило все силы, чтобы приветствовать новую королеву. Кассандра просто растаяла от такого проявления эмоций. Она была уверена, что поступила верно, приняв предложение Акилы.
По большей части.
Ибо, несмотря на редкие встречи с Лукьеном, тот никуда не удалялся от замка. Акила назвал Лукьена ее телохранителем. Ее суженый, в своем ослеплении, должно быть, не замечал, как горят глаза у рыцаря при взгляде на его невесту. Молодой король был слишком увлечен показом интересных мест столицы. Когда они прибыли в Лайонкип, он показал девушке ее апартаменты — просторную вереницу комнат, занимающих целое крыло здания. Их было больше, чем любой мог представить, даже королева, но Кассандре такое изобилие оказалось по сердцу. В конец концов, он взял ее с собой на верхнюю северную башню, где весь Кот лежал под ними, словно лоскутное одеяло.
— Мы поженимся в десятый день весны, — сказал он. Голос звучал мягко, приглушенно. — Это будет особенный день, такой, какого вы заслуживаете.
Она взглянула на него и улыбнулась, и в лунном свете он напомнил ей маленького мальчика. Да, это настоящая любовь; Кассандра знала, что никогда не сможет ответить на нее в равной степени.
Когда до десятого дня весны оставалась всего неделя, Кассандра, наконец-то, привыкла к рутине. Будучи пока еще не замужем, она располагала собственной комнатой в Лайонкипе, поодаль от огромных покоев, которые разделит с Акилой после свадьбы. Джансиз располагалась рядом. Болезнь, терзавшая Кассандру месяцами, опять взялась мучить ее, но это не имело значения, главное было скрыть все от Джансиз. Служанке кружило голову внимание со стороны лиирийцев. Она всюду сопровождала Кассандру и была в восторге от окружающего великолепия еще сильнее, нежели ее госпожа и подруга.