Зара только что взялась за кофеварку, как услышала, что во двор въезжает машина. Она бросилась к окну и раздвинула занавески. Дверцы черной машины распахнулись. Показалась лысина Паши. С другой стороны стала появляться голова Лаврентия, он выходил медленно, как будто нехотя. Алиде стояла посреди двора, облокотившись на палку, она поправила узелок платка под подбородком, слегка отвела назад плечи. Времени для раздумья не было. Зара побежала в заднюю комнатушку и стала поднимать железные задвижки на окнах, но они туго поддавались. Тогда она дернула за ручку и вся рама растворилась. Паук спрятался за обои. Зара шире открыла наружу створки, паучьи сети разорвались, засохшие мухи посыпались из окна. В кухню ворвалась наступающая ночь с поющими цикадами. Бабушкина фотография! Она оставила ее. Ринулась обратно в кухню, но фото на столе не было. Куда же Алиде могла его засунуть? Она не догадывалась, вернулась обратно в заднюю комнатку и выпрыгнула из окна в грядку пионов. К счастью, сломалось несколько стеблей, не более. Может, Лаврентий не заметит следов. Она вернула выскользнувшую кружевную занавеску на место, закрыла окно и побежала в сад, мимо яблони белый налив, мимо луковой яблони, пчелиных сот, мимо сливового и тернового деревьев. Ноги напряглись в беге. Босая нога попала в норку крота. Не выбрать ли ей ту же самую дорогу, по которой она пришла, мимо серебристых верб, или лучше напрямик через поле. Она забежала в дальний угол сада, откуда был виден двор. «BMW» Паши красовался прямо перед входной дверью. Никого не было ни видно, ни слышно. Куда они подевались? Лаврентий наверняка скоро придет, чтобы осмотреть сад. Зара ухватилась за железную решетку изгороди и ей удалось перемахнуть через нее. Металл звякнул. Она замерла на месте, но все было тихо. Следы колес Пашиной машины обозначились на заросшей травой дороге за забором. Она стала красться к дому, в любой момент готовая броситься бежать. Подойдя достаточно близко, она увидела в просвете между решеткой забора и ветками березы, как в желтом свете кухни Алиде нарезала хлеб. Потом вынула из таза сохнувшие там тарелки и понесла их на стол, повернулась к серванту, вытащила оттуда что-то, вернулась к столу со старинным молочником в руках. Паша сидел, болтая и засовывая что-то в рот, судя по цвету банки, компот из яблок. Лаврентий смотрел на потолок и, забавляясь, направлял дым сигареты губами то вверх, то вниз. Зара не смогла разобрать выражение лица Алиде, оно было обычным, как будто в гости к ней пришли ее внуки, и она в роли бабушки угощала их. Она смеялась. И Паша участвовал в этой сцене. Потом он что-то попросил, и Алиде пошла, чтобы принести из кладовки берестяную корзину. Там лежали рабочие инструменты. И потом, во что трудно было поверить, Паша собрался чинить холодильник. Зара стояла приподнявшись и держась за ствол березы, чтобы лучше видеть, мысль лихорадочно работала. Собирается ли Алиде выдать ее? Это ли означает странный спектакль? Собирается ли продать Зару? Дал ли Паша ей денег? О чем они говорят? Или Алиде тянет время? Есть ли у нее самой время для раздумья? Ей нужно было бежать, но она тем не менее не могла. Цикады трещали, ночь стремительно наступала, на лугу суетились маленькие зверушки и в дальних домах зажигались огни. Со стороны сарая послышался шорох, он вошел в нее, въелся в ее кожу, которая зашуршала, в голове устало взвизгивала сломанная калитка. Как поведет себя Алиде?
После долгого сиденья за столом и починки холодильника Паша встал, за ним поднялся Лаврентий. Похоже было, что они прощаются с Алиде. Во дворе зажегся свет, открылась входная дверь. Все трое вышли наружу, Алиде остановилась в дверях. Мужчины закурили, Паша посмотрел в сторону леса, в то время как Лаврентий пошел по направлению дворовой скамьи. Зара отпрянула.
— У вас великолепный лес.
— Не правда ли? Эстонский лес. Мой лес.
Выстрел.
Труп Паши упал на порог дома.
Второй выстрел.
Лаврентий лежал на земле.
Обоим Алиде прострелила голову.
Зара закрыла глаза и снова открыла. Алиде рылась в карманах мужчин, взяла оружие, кошельки и какой-то сверток.
Зара знала, что в нем свернутые пачки долларов.
Сапоги Лаврентия все еще блестели. Сапоги солдата.
Почувствовав звук треснувшего стекла и ломающегося дерева, Зара вспомнила о предмете, который захватила в комнатке. В волнении она сильно сжала его в руках и теперь вытащила из кармана осколки и окрашенные в темный цвет обломки дерева. Это не было зеркало, как она подумала там, в комнатке. Это была рамка. При свете луны трудно было различить, но среди обломков оказалась фотография молодого человека в армейской форме. На обратной стороне еле-еле можно было разобрать надпись: Ханс Пек, 6.08.1929.
Зара положила рамку внутрь найденной в комнатке тетради. Она тщательно вытрясла оттуда осколки — в уголке тетради стояло то же имя, Ханс Пек.