Саша Волков, имевший долгую и обстоятельную беседу с Русковым на следующий после памятного рейда день, уже к вечеру заступил на новую должность — Главного механика. Знакомился с полем деятельности недолго — не с чем, по сути, было ему знакомиться. Пятеро поникших бывших колхозных механизаторов — мужиков в годах — да три трактора, кое-как, с грехом да матерной бранью пополам, еле пыхтящих, но разрываемых на части бригадами, да вареная-переваренная сенокосилка, «немец» — вот и всё хозяйство, доставшееся парню. А цели и задачи Русков ставил грандиозные. Уже на следующем сходе Волчок вывалил перед Советом неприглядную правду. Говорил долго, и к концу бросил на стол, над которым словно ноябрьская туча, витал сизый сигаретный дым, свою программу развития направления и требования, без которых подвинуть свою задачу не брался. В былые времена, бумаги, от руки написанные Волчком под светом керосиновой лампы, можно было бы смело именовать бизнес-планом. Да в текущей действительности язык такое уже не выговаривал. Но суть от того не менялась, и Совет, окутавшийся дымом, после часа обсуждения, дал Волкову карт-бланш.
А подумать было о чём. Осень, выдавшаяся на тот года, слава Богу, тёплой да солнечной, клонилась уже к холодам. Щедро умыв Село октябрьскими ливнями, она медленно отступала под натиском стужи. Лесная бригада, пополненная приезжими бабами и детьми, усиленная мужиками с косрезами, собирала последние в этом году дары леса — грибы да ягоды — уже по утреннему инею, и грибы те были уже подмороженные, твёрдые, словно из морозилки. Ловя последние, более-менее тёплые дни, лесорубы, или «дровяные», как их стали почему-то погонять на Селе, плюнув на отдых, валили лес остервенело, споро. Наличные трактора обслуживали в основном их, но ливни уже сделали своё дело — вытаскивая связки стволов из чащи под топоры и пилы разделочников, техника нещадно вязла, буксовала в напоенных дождями моховинах. Бросая пили, всем составом, мужики, словно болотные демоны изгвазданные в грязи, бросались изволять трактора из грязевого плена. Волчок быстро нашёл общий язык с Михалычем, бригадиром дровяных. Мужик, проведший в лесу на повале не один год, быстро схватил мысль молодого механика. Трактора, изматывающие свой ресурс на нужды дровосеков, задачу свою выполняли ни шатко, ни валко. Причина тому простая — не те задачи поставлены перед полевой техникой. Тут нужны гусеничные дизеля да трельёвщики, а заднеприводным «полтинникам» и «восьмидесяткам» тут не место — осенний болотистый лес того и гляди станет могилой для бедняг с ограниченной проходимостью. Скоро и снег посыпет — работа никуда не денется, уж больно долго испытывало Село само себя на зимнюю прочность и подготовленность под единоначалием Алпатова. Ушло золотое время, а воз и ныне там — дрова, даже и в минимальных объёмах, не заготовлены. Про просушку и речи уже не ведётся — навалить хотя бы, а там уж… Техники такой, словно хлеб, требуемой Селом, в округе хватает. Нужно только собрать команду, да и первелочь её на Село, благо территория и строения под организацию МТС Волчку уже выделили. Коль скоро отвлечь паратовых охранников от несения их повинностей Русков наотрез отказался — каждый боец на перечёт, подрубил тверской рейд Село — надежда только на дровяных да группу Политыча, участие которой в поисках техники Саня уже обсудил и получил добро и у самих лесных, да и в Совете. Вот так вот просто, махнули и пошли — проблема тоже не решалась, и Михалыч собрал бригаду. Пока перемежилось, все дровосеки собрались в подлеске, бывшим негласной базой дровяных на переднем крае, где мужики оборудовали навес, столы, споро сколотили подобие баньки. Михалыч вкратце донёс до своих ситуацию — либо, плюнув на всё, идём с мехами сейчас, либо — по зиме лес на горбу вытаскиваем. Спорили по началу, затем выслушав доводы нового главного меха, доступно изложившего основные принципы использования техники, стали и суть обсуждать: тот знает, где пара «ДТшек» в сарае, этот — где и кого трельёвщик был. Как и должно быть, когда под пятьдесят мужиков начинают обсуждать технику, хоть и без водки, деловой разговор скатился к спорам, хождению вокруг да около. Конструктив начал исчезать, и Волчок уже готов был драть волосы на голове, когда явились велешинские.
— Бог в помощь, мужики! — поздоровался, отгибая край целлофана чтобы войти, Степан Политыч.
— О, лесные явились! — загомонили, поднимаясь со своих мест, дровосеки.
За Политычем под навес, пригибаясь, просочились Фёдор и новый, мало кому знакомый сталкер-паренёк — Илья. Срамнова немного знали — успел стать фигурой после того рейда, да фигурой неоднозначной — шептались за спиной, мол, сгинула братва, а этот москвич — из воды сухой вылез. Непонятно.
— Слыхали, что парень вот, — ткнул согнутый артритом палец в Волчка Политыч. — за техникой поход удумал. Говорили вот днесь об этом с нём. Русков-от, знаете наверное, из охраны мужиков под энто дело никак не даёт. Дык, получается, что мы да вы остаёмся на это. Так что ли?
