Аслан, опираясь на здоровую руку, сел. Взявшись за ручку, он вытащил нож из земли, покрутил перед глазами, обтёр лезвие о штанину. Сомнений нет — нож его. И в то же время, изменения присутствуют: стальное лезвие потемнело, из отполировано-блестящего оно стало тёмно-серым, почти чёрным. Как так? От того, что нож проторчал ночь в земле? Аслан не был не металлургом, ни химиком, но его знаний было достаточно, чтобы понять — не это является причиной. Она другая. И тоже пугает. Но не меняет факта — у него есть нож, и пока это главное. И тут в голову пришла мысль: нож есть, а что ещё? И он нервно обхлопал рукой свои карманы, а там нашлось: зажигалка, чиркнул раз, второй, третий — заплясало утлое пламя; мелочь в кармане, кому она нужна; намокшая пачка тысячных купюр, пусть будет — что там впереди; намокшая, но наполовину целая пачка «Мальборо», и это уже что-то; и — слава Всевышнему — его телефон! Трясущимися пальцами Аслан выудил его из нагрудного кармана, поднёс к глазам — не надо наглеть, экран, конечно, остался тёмным. Удивительно было бы, если бы «самсунг» работал — ведь ему пришлось как следует искупаться в болоте вчера. Однако, аппарат новый почти, куплен полгода назад и держал заряд почти неделю. А последний раз заряжался днём вчера, значит батарея должна быть почти полная. Что такое телефон в его положении? Хрен с ней, с мобильной связью, на кой она тут, в болоте?! Встроенный навигатор — вот что в нём ценного. Навигатор фиксирует спутники, а они бороздят околоземное пространство, значит, конкретно сейчас какие-то из них висят над ним. Включится телефон — хотя бы на десять-пятнадцать минут — и этого будет достаточно, что бы понять: где же он, Аслан Алкоев, так чудесно приземлился. Что для этого требуется? Высушить телефон. А вместе с телефоном — неплохо бы и одежду. Не дело ходить мокрым, как чёрт. И что мешает начать с костра? Ничего; к тому же, чем чёрт не шутит — они летели двумя бортами, и где упал их «Боинг», наверняка зафиксировано пилотами с борта Рамазана. Надеяться глупо, но всё же — может быть будет поисковая партия? Тут и костёр был бы в помощь!
Перед тем, как подняться, Аслан глянул на солнце, пытаясь определить направления, но восход он проспал, а закат ещё не скоро. Вечером станет ясно, где юг и где север, но чем это поможет ему, если он даже приблизительно не знает своих координат? Для того, чтобы пытаться выбираться куда-то из этого болота, надо понимать куда двигаться. Он, конечно, представлял, что рухнули они недалеко от Москвы и она должна быть где-то на юго-востоке, но в его случае Москва — не цель. До ближайшего жилья добраться бы, а для этого нужен грёбаный неработающий «самсунг»…
Невзирая на ноющую боль в плече, Аслан поднялся, обошёл свой спасительный островок. Пожевал мох, листья какие-то болотные — мерзко. Баранья пища, но — не выбирать. Пока так. Собрал скудный сушняк, да заломал сухой ствол сосны, сложил пирамидкой, подсунул высохшего мха. Чиркнул, и люто задымив, запылал костерок. Намерянно Аслан разжёг его под другим сосновым стволом, потолще и поветвистее — с целью развесить на нём свою, сырую до сих пор, одежду. Разделся до трусов, развесил всё на сучьях, снял и ботинки. Вынул шнурки, и тоже повесил над костерком. Сушиться всё будет долго, избыточная влажность, да и жару от такого костерка немного. Попробовал повалить ещё ствол, но с одной рукой не смог. Но сучьев наломал, покидал в пламя. Ясно, что вся древесина, наличествующая на этом островке, прогорит так быстро, что высохнуть ничего не успеет. Правда, вон вокруг таких островков штук пять, но так до них надо добираться по топи. А выбора нет — придётся. Нужен огонь. Значит, надо идти; вчера он в невменяемом состоянии смог доползти сюда с места падения самолёта, ничего, смог. Сможет и теперь. А кстати — раз так, стоит навестить место крушения, и скорее всего, оно не так далеко. Отсюда, конечно, не видно, но направление — вон туда, откуда он вчера приполз. Оттуда же и ветер доносит едва уловимый запах гари. Но это потом, а сначала — дрова. Ну а после стоило бы попробовать что-то сделать с рукой, хоть он и не травматолог.
