— Этак мы до утра тут просидим. Давай помогу: и начну с утверждения, что ты — ничем не добрее меня. И вот почему. Ты воевал, сначала на одной, а затем на другой стороне. Убивал людей. Это Добро?
— Я за Родину свою сражался, э! — затронутый за живое, рявкнул Аслан.
— Ммм? — промычал пришелец. — Сперва за тех, потом за этих? И где тогда твоя правда?
— Я разобрался во многом… — попытался объяснить Аслан, но гость, перебив, продолжил тест:
— Да?! И понял, как я вижу, что правда имеет склонность менять полюса? Какое тревожное заблуждение!
— Стой! А ты?!
— А что я? Я ни за кого не воевал. Никого не убивал. Ведь в этом и заключается главное Зло, как вы, люди, его понимаете, нет?
— Тогда кто ты?! Ты — от Всевышнего, или же…? — показал пальцем Аслан на землю.
— Я не то, и не другое. Я слишком стар, чтобы тешить себя верой в то, что ТАМ, — ткнул узловатым пальцем в свою очередь в тёмное ночное небо, — кто-то есть. ТАМ — никого нет, по крайней мере никого такого, в кого ты веришь. Никакого доброго мудрого деда с длинной белой бородой. И ТАМ, — показал он на землю, — тоже нет никого, наподобии меня, но с трезубцем. Всё это — ваши страхи, фантазии и попытки оправдать то зло, которое в вас. Удобно всё хорошее приписать мифическому деду с бородой, а всё, что кажется плохим, а по сути — просто непонятное, чёрту. Прекращай обманывать себя, ибо ложь худа сама по себе, но ложь самому себе — куда хуже. Как тебе такая философия?
— Но кто ты тогда? Почему приходишь ко мне? И что ты хочешь от меня?
— Почему прихожу? Ну допустим, причина прозаична: мне банально скучно. Одиноко, если хочешь. Я… мы… мы живём рядом с вами давно, с самого начала. Когда ваш мозг ещё был на уровне кузнечика, вы могли видеть нас. С того времени и прижился этот ваш стереотип — чёрт колченогий с рогами. Были ли к тому предпосылки? Возможно. Вы боролись за место под солнцем, иногда были слишком усердны, ну и… Но то, что наша единственная цель — вредить и гадить вам, неверна. Вы не пупы земли, и вы не первые и не последние на этой планете, видимо. Хотя те, что появляются сейчас, да… вы им и в подмётки не годитесь. Но это совершенно другая тема для беседы. И да — мне от тебя ничего не нужно. У тебя нет ничего, что могло бы быть мне интересным. Скорее уж, это я нужен тебе.
— Ты хочешь помочь?!
— Пусть так.
— Так помоги! Скажи — что мне делать?
— Я бы начал с другого вопроса: что происходит?
— А что происходит?
— А ты не заметил?
— Что?
— Что многое очень быстро изменилось в привычном тебе мире. Например, то, что ты меня видишь. Например, что мёртвые восстают к жизни и питаются от вас, живых. Например, то, что вы, люди, снова схватились за свои дубинки, и начали дубасить себе подобных, не имея достойной на то причины. Как, этого достаточно, чтобы задуматься?
— Да, ты прав.
— И это — ещё цветочки…
— Но почему это всё вдруг началось?
— Что началось — это да, но совсем никак не «вдруг». Скажи, у тебя никогда не возникало подозрения, что всё, что ты знаешь, что тебе говорят и показывают — ложь, фикция, неправда?
Аслан задумался.
— Было. И не раз. — ответил он. — Но раз так, и всё что я знаю, и во что верю — неправда, то в чём же правда?
— Вот какой хороший вопрос! — захлопал в ладоши собеседник Аслана. — И я отвечу тебе на него: правда — в истинном знании. Но знание завоёвывается упорным трудом, невероятным средоточением сил, направленных на его получение. А вы, люди, давно плюнули на это. Вы тратите свои силы на всё, кроме того, что является для вас самым важным. Вы практически ничего не знаете о своих телах, оттого и живёте как тля, смехотворно мало. Вы сами себя губите. Вы не знаете о истинных возможностях своего разума, а они обширны. Вы отказались от познания среды своего обитания, от изучения Вселенной, космоса. И вы будете наказаны. Сами накажете себя. Ибо золотое время уже упущено, и всё уже началось. И конечно уж, Высшие Силы и неизвестны, и недоступны вам. Но дело даже не в этом, а в том, что вы не настолько глупы, чтобы так вот просто, по своей дури, свернуть не на ту дорожку. Вам помогли. Вот это и есть правда, нужная тебе сейчас.
— И что мне делать?
— Как что?! Делай, что должен. Борись, посрами мою уверенность в том, что ты не сможешь. Выберись отсюда. Правда, мне было бы лучше, чтоб ты остался. Оказывается, ты вполне интересный собеседник. Но правда и в том, что долго здесь ты не протянешь.
— Подскажи мне…
— Откажись от стереотипов. Поверь, если ты выберешься — всё то, что ты знал и во что верил потерпит сокрушительное фиаско. Тебе нужны будут новые ориентиры. Например, если ты уж действительно не можешь жить без костыля для мозгов — подумай о кресте…
— Христианство?! Но я — правоверный!
— Повторяю, начинай расставаться со стереотипами уже теперь. Начни прямо сейчас. А крест… в нём что-то есть. Что-то такое, что помогает против…. Помогает, короче. Ты увидишь. Да, и вот ещё что… мне кажется, или ты решил навестить место, где рухнул ваш самолёт?
— Да, завтра…
