Очищение. Том.2. Душа полностью

Из этого бесспорного утверждения следует, что сознание не может так уж принципиально отличаться от материи — у него должна быть возможность с ней взаимодействовать, чтобы сознавать ее. Соответственно, и материя должна иметь некие переходные свойства к сознанию. Очень похоже, что Ушинский прав, называя словосочетание материя-сознание всего лишь антитезой, то есть способом говорить об одном и том же.

Если принять эту точку зрения, тогда естественно принимаются и все его последующие рассуждения.

«Не так легко показать отношение между понятиями: сознание, душа и дух.

Сознание относится к душе, как тело к материи. (Это значит, сознание есть вещество души! — АШ).

Но, без сомнения, слово «душа» образовалось раньше слова «сознание», хотя человек чувствовал свое сознание и употреблял слово я прежде, чем изобрел слово "душа".

Он приписал чувство сознания гипотетическому существу— душе, точно так же, как свойство сопротивления сознательному движению — приписал телу, а общее свойство тел — материи. Следовательно, слово сознание мы будем принимать как противоположность слову материя; слово душа как противоположность слову тело, словом же дух означим собрание тех свойств, которыми душа человеческая отличается от души животных» (Там же, с. 225).

Вот собственная психология Константина Дмитриевича Ушинского. Марксисты вовсе не зря подозревали его в том, что он считает душу некой самостоятельной сущностью. Но при этом правы и те, кто считал, что он двигался в сторону естественнонаучного понимания души.

То, что вы видели, показывает, что он действительно хотел понять, что такое душа, а не взять на веру утверждения Науки или Религии. Он искал, и он остался ищущим, поэтому он ничего не утверждает. Душа для него остается «гипотетическим существом», что вовсе не значит, что он сомневается в ее существовании. Весь ход предыдущих рассуждений показывает, что это не выражение его убеждения, а стремление говорить лишь о том, что он может доказать.

Поскольку он не может привести бесспорных доказательств существования души или Духа, он соглашается называть их «гипотетическими существами». Но это лишь затем, чтобы противоположная сторона тоже отбросила революционно-террористическую категоричность и перешла к научному способу поиска истины в споре.

Ту же самую осторожность в выражениях сохраняет Ушинский и в главном труде своей жизни — знаменитом трехтомном учебнике педагогики «Человек как предмет воспитания». Первый том он выпустил в 1868 году, а третий так и не успел завершить. Книга эта, по существу, является учебником педагогической психологии и очень много говорит о строении нервной системы. Из этого и делали вывод, что Ушинский был почти человеком естественнонаучного мировоззрения. Нет, он просто давал учителям знания о современном состоянии науки.

Но когда он говорит о душе, не стоит принимать его осторожность в высказываниях за сомнения в существовании души. Это не высказывания, это рассуждения, которые он здесь не может развернуть и поэтому изрядную часть оставляет за текстом. При этом, если быть внимательным, он не говорит здесь ни о душе, ни о ее природе, он говорит лишь о ее взаимодействии с нервной системой.

«Отношение, в которое душа поставлена к нервному организму, составляет одну из величайших тайн творения, которая, возбуждая сильнейшее любопытство в человеке, остается для него непостижимою, хотя человек, так сказать, живет посреди этой тайны и каждым своим действием, каждою своею мыслью решает на практике задачу, неразрешимую для него в теории.