— Речь не о Петрасик и даже не о Поляке. Они будут спрашивать о Петре. Может, еще не сегодня, но кто их знает, что они там уже пронюхали. Потом устроят у нас проверку. По какому поводу он был на приеме? Почему не был госпитализирован? Кто парковал его «мерседес» на больничной парковке? Кто на нем ездил? Если они узнают, что строительство левого крыла профинансировал «Нью Форест», то, как пить дать, начнут крутить нам дырки в голове.
— Здесь все легально. Он был у нас почти год.
— А кто обнаружил «очкарика»?
Она пожала плечами.
— Варшавская муниципальная полиция. По поводу неоплаченного штрафа. Авто эвакуировали, поставили на штрафной стоянке. Прокуратура держала его у себя до закрытия дела. Потом вернула, и, согласно закону, хозяин мог ездить на нем, а мог и поставить в гараж. Имел право. Хотя, я, например, сразу бы избавилась от таких воспоминаний. Особенно, если бы там имелись следы моей вины.
Сачко покачал головой.
— Я его забирал со стоянки. И подписал все бумажки. Лично.
— Неужели! — Магдалена засмеялась. — И теперь ты боишься, что они это раскопают?
— Да, — признался он. — А что еще хуже, я не могу в этом признаться. Петр мой друг.
— Возможно, тебе так только показалось.
— Возможно. Но моя подпись стоит в квитанциях. Если это выяснится, то все. Капут.
Она никак не могла понять его страхов. Из-за дверей донесся шум.
— Перед Рождеством поломал елки! Угрожает мне каждую смену. А теперь бессовестно развешивает в подсобке свои вонючие портки да еще и настраивает против меня коллектив! — кричала разъяренная женщина.
Прежде, чем Сачко успел отреагировать, она дернула ручку двери и ворвалась в кабинет без стука.
— Я сыта по горло! — яростно припечатала краля в униформе клининговой фирмы, но при виде Магдалены сию секунду присела в некоем подобии книксена и сжала губы.
В руке она держала полагающийся к униформе головной убор. Перед выходом она явно как следует облилась удушающей туалетной водой, потому что аромат разносился в радиусе пары метров. Злость, скорей всего, тоже была запланированной, догадалась Магдалена и потянула носом. Духи, совершенно точно, происходили не из «Пчелки». Прус принялась размышлять, откуда у начальницы уборщиц лишние несколько сотен на «Аддикт» от Диора, которыми она пользуется на работе?
Сачко подбежал к женщине с кошачьей грацией, которой Прус от него не ожидала, принимая во внимание его телосложение. Она отошла к окну. Взяла два последних мандарина и быстро их очистила.
— Пан директор, прошу вашего разрешения на увольнение этого хама! — закончила уборщица писклявым голосом, но при виде выражения лица Магдалены Прус тут же замолчала. Последняя, правда, лишь слегка подняла уголок губ в дружелюбной улыбке Моны Лизы, но при этом нокаутировала молодую женщину взглядом. — Я больше не выдержу с этим психопатом.
— Позже, дорогая Халинка, позже! — Директор вытолкал румяную красотку за дверь и бесцеремонно добавил: — Я приду к тебе потом, поговорим. Все обсудим. Здесь не хлебозавод. У меня совещание.
Он захлопнул дверь, схватил пустую папку и начал махать ей, как веером.
— Что за гиена, — пробормотал он. — Это уже третий конфликт в текущем квартале. — И обратился к Магдалене: — Ты бы поговорила с ним. Пусть возьмет себя в руки. Все же знают, как с ней сложно.
Магдалена кивнула, но не смогла удержаться от издевки.
— Халинка — кретинка. Я только не понимаю, с чего это ты так расшаркиваешься? Если даже ты раз или два трахнул ее, это тебя ни к чему не обязывает, дорогой мой!
Он метнул в нее взгляд полный ненависти.
— Ладно, ладно. — Прус подняла руки, капитулируя, и засмеялась. — Каждый имеет право ошибаться. А на прощание, по крайней мере, девке перепал хороший парфюм.
Сачко, как подросток, залился краской и поспешил сменить тему.
— Куба только тебя послушает.
— Конечно, но зачем? — Магдалена пожала плечами.
Сачко упер руки в бока.
— Ты же слышала. Он поднимает бунт среди работников. Мне его уволить?
— А ты уверен, что найдешь кого-то лучше на это место? Кто тебе за тысячу злотых грязными будет натирать мрамор, лифты и душевые кабины? У нас никогда не было так чисто. Пусть себе вешает эти штаны. Какое ее дело! Тебе они мешают? Ты там бываешь? Что нам до этого?! В подсобке сушатся швабры, стоит полотер, моющие средства. Батарей там предостаточно. Никто не замерзнет от того, что там раз в неделю чьи-то штаны посохнут. Пусть парень порадуется, что пока выиграл.
Сачко утер пот со лба.
— Может, ты и права. Но это она его наниматель. Они — на аутсорсинге. Я им, по большому счету, не указ.
— Это мы его наниматели, — поправила Магдалена. — Он на полулегальном контракте. И только поэтому согласился. А раз уж ты допустил его до всего, он знает, что практически неприкасаем. Твоя баба, как я понимаю, не проверила бумаги. Что за кретинка!
Прус выбросила мандариновые корки в мусорное ведро и встала.
— Мне пора. Меня ждут в полиции. Мне дать им все? Ты уверен?
Сачко кивнул.
— Нас может спасти только правда.
— Объективной правды нет. Какую мне им предложить? Мою, твою или Халинки-кретинки?
