— Только у такого отряда есть шанс на победу! — Мацкевич ударил себя по ногам и протянул свой котелок для наполнения супом. — Должен вам сказать, парни, что вы показали свой боевой дух на перестрелках. Я уже знаю, что вы стали решительными и отважными, но больше всего мне нравится наш штаб, построенный вами. — Он сделал круговое движение рукой. — Потому что самое главное в нашей борьбе — это не позволить себя убить. Смысл не в том, чтобы идти на верную смерть. Помните о камуфляже, а если надо — о побеге. В тактическом отступлении нет ничего постыдного. Мы воюем затем, чтобы выиграть. Коммунисты это, геи или атеисты — значения не имеет. Цель оправдывает средства. Истории известны самые разнообразные виды патриотизма. Жертвы будут. Но, Дамиан, дерево — так себе защита, — обратился он к сидящему рядом мальчишке. Тот залился румянцем, хотя вряд ли кто-нибудь это заметил. Щеки всех сидящих у костра разогрелись от жара. — Скажу больше, это плохая защита. Напоминаю, что мы готовим вас не к открытому бою, где деревья могут сослужить неплохую службу, а к партизанскому, из укрытия. Мы нападаем там, где противник не ожидает нашей атаки. Наш конек — эффект неожиданности. Наша сила в стратегическом лишении врага его органов одного за другим. Мы как вирус, маленький и незаметный, но способный победить тигра. Он будет съедать его постепенно, уничтожая отдельные части его организма, закроет его глаза, заткнет уши, пока чудовищу не останется ничего иного, как подохнуть. Такова наша роль. В открытом поединке с тигром у тебя не было бы шансов.
Раздался смех одной из девушек. Несколько парней поддержали ее. Мацкевич бросил на них гневный взгляд. Ему не нравилось, что во время его выступления бойцы предавались флиртам. Только Ася не произнесла ни слова. Она сидела напряженная, прямая как струна и внимательно слушала. От Лешека Мацкевич знал, что она хочет присоединиться к отряду. Стреляла она хорошо. До сих пор они не принимали девчонок, но кто знает? Крайнув говорил, что ей нет равных в саботаже. В скором времени Мацкевичу предстояло в этом убедиться. Звучало это довольно загадочно, но он обещал, что рассмотрит предложение. Именно потому сегодня Лешек пригласил ее на патриотическую беседу. Чтобы командир присмотрелся к ней. Встретившись с ним глазами, Ася Петручук тут же отвернулась. Он решил, что она ответственная и недоверчивая, что было большим плюсом в таком молодом возрасте. Ему показалось, что она не сдаст их при первом же удобном случае.
— Эти знания, Тадек, вот-вот могут понадобиться тебе. Коммунисты могут нанести удар в любой момент. Ты должен быть готов, если на самом деле любишь свою отчизну. Любишь?
Девушка, которая и раньше хихикала, опять с трудом сохранила серьезность, быстро при этом закрыв лицо полой куртки, якобы от холода. Ася толкнула ее в бок. Потом дала знак Лешеку. Он кивнул ей, глядя на бидон с супом. После этого Ася встала и, не прощаясь, удалилась. Мацкевич отметил, что в ней нет ни грамма раздражающей сладости, характерной для девиц ее возраста. При хорошей подготовке она могла бы принести пользу отряду. В конце концов, Инка тоже начинала с готовки, перевязывания ран, а с карабином управлялась не хуже партизанки времен войны Галонзки. Во время ареста никого не выдала, отдала бы жизнь за свой отряд. Если бы не она, Бурому не удалось бы сбежать с приграничной территории, враждебно настроенной против польских войск.
Вторая девица не годилась для партизанской деятельности. Она только вносила ненужную расслабленность и отвлекала его людей. Это слишком напомнило Артуру его бывшую жену. Бурому-Мацкевичу было неинтересно имя второй школьницы, хотя она наверняка представлялась. Впрочем, маркитантки воякам тоже были нужны. Как ни крути, против природы не попрешь. Сейчас она еще раз помахала молодым партизанам, явно не прочь продолжить знакомство, но, поскольку никто не решился сделать это на глазах у командира, бегом присоединилась к Асе. Через мгновение обе исчезли в глубине леса. Дамиан последним отвернул от них голову, слушая, действительно ли они ушли. Он размышлял над тем, что им на самом деле нужно. Может, командиры проверяют их? А может, это шпионки? Он никогда раньше не видел в этом обществе женщин, и ему было очень интересно, кто отнесет им бидон. Но точно не он. Это уж нет, извините.
— Польша — не девушка, которую можно бросить или вернуться к ней, когда захочется. Если она потребует крови врага, ты пойдешь защищать ее или струсишь? Ты готов посвятить ей жизнь? Будешь ли ты горд, если придется умереть за нее?
Все, и Дамиан не исключение, закивали. Вопросы были риторическими. Сомнения на эту тему могли повлечь исключение из группы, даже если кто-то не был согласен с тезисами. Армия — не дискуссионный клуб, услышал когда-то Дамиан, задав философский вопрос о необходимости убийства гражданских во имя высшей цели.
