– Там у них снова произошло нечто загадочное. Когда Наташе было двенадцать лет, она пропала. И не одна, а вместе со своими приемными родителями. На своей машине они отправились в небольшое путешествие по нашей области. Но уже на второй день их родственники забили тревогу, потому что семья перестала выходить на связь. На третий день их подали в розыск, и почти сразу их машина была обнаружена, а в ней кровь и части одежды, принадлежавшей старшим Севастьяновым.
– Какой ужас! Они все погибли? А Наташа?
– Никто не мог сказать доподлинно, что случилось с этой семьей. Но если затем появились улики, которые позволили признать супругов Севастьяновых погибшими, то насчет их приемной дочери такой ясности не было. В машине не было обнаружено ни следов ее крови, ни частей ее одежды, ни чего-то другого, что позволило бы признать ее погибшей. Девочка просто исчезла. Но так как произошло это одновременно с ее родителями, то следствие признало погибшей и ее тоже.
– Так-так… И ты считаешь, что Наташа не погибла, а потеряла память и очутилась в детском доме, где ей дали новое имя – Анна?
– Исчезновение Наташи и появление Анны совпадают во времени. Разница между этими событиями всего лишь месяц. К тому же Севастьяновы, удочерив Наташу, сменили ей имя, назвав приемную дочку Аней.
– С какой целью? – удивилась Фима. – Разве так делают? Напротив, я знаю, что приемным детям стараются сохранить их собственные имена.
– Закон этот момент никак не регламентирует. Захотели новые родители – и сменили ребенку имя. Девочка была на тот момент еще совсем маленькая, вряд ли она помнила, что когда-то ее звали Наташей. Была Наташа Бродникова, стала Аня Севастьянова.
– Ладно, допустим, но где-то этот месяц девочка должна была жить, – заметила Фима. – Не могла же она скитаться по лесам целый месяц.
– Не могла. Тем более что я навел справки о том, в каком виде появилась в Забручье, в детском доме, Анна. И мне сообщили, что девочка появилась на пороге детского дома сама по себе. Никто ее не приводил, она просто вошла к ним и сказала, что она тут живет. Когда ее стали расспрашивать, то выяснилось, что девочка ничего про себя не помнит, но какие-то люди сказали ей, что она живет в этом доме, и вот она здесь.
– Но это было не так?
– Девочку в детском доме впервые видели.
Осмотрели, стали расспрашивать. Оказалось, что пострадала лишь память. Сама девочка была упитанной, одетой в новые и отнюдь не дешевые вещи, волосы и ногти выглядели ухоженными, подстриженными и подкрашенными у опытного стилиста. О ней явно хорошо заботились. При ней не было никаких документов, сама она ничего не могла про себя рассказать. В кармане у нее нашлось письмо, в котором говорилось, что девочку зовут Аня, родители ее умерли, сама она потеряла память и ей нужно помочь. Вот и все. Новоявленная Анна осталась жить в детском доме, в который и пришла, а спустя некоторое время ее удочерили знакомые нам Лукерья с Георгием.
– Можно предположить, что Наташа стала свидетельницей того, что случилось с ее приемными родителями. Она была в машине вместе с ними, потом исчезла. Возможно, преступники забрали девочку себе, в целях конспирации стали звать ее Аней, но потом поняли, что не справляются с потерявшим память ребенком, и подкинули ее к детскому дому. А где это все случилось?
– Родители Наташи и она сама пропали в Новгородской области, во всяком случае, их машина была найдена там. Аня нашлась в Забручье, это уже в Псковской области. Но произошли эти события на самой границе этих двух областей. И самое интересное, что в этом же пятачке имеется еще одно небезызвестное нам место. Догадываешься, какое?
– Неужели Лукошкино?
– Совершенно верно! Лукошкино и Дивногорск находятся примерно там же. Правда, они находятся на территории нашей Ленинградской области. Такой вот удивительно притягательный пятачок, на котором сходятся границы трех областей.
– Нам нужно туда съездить! Мы с Викой смотаемся туда. Может, уже завтра!
– Нет.
– Но почему нет? – огорчилась Фима.
И тут Арсений ее удивил, сказав:
– Нет, потому что туда едем мы с тобой. И делаем мы это прямо сегодня.
– Как? Как сегодня? Уже сегодня?
– Сколько времени тебе нужно на сборы?
– Минут двадцать. Полчаса.
– Заеду за тобой ровно в восемь.
– А… Вику можно с собой взять?
– Далась тебе эта Вика, – с досадой проворчал Арсений. – Что нам, без Вики нечем будет заняться? Зачем ее с собой тащить?!
Похоже, он намеревался провести сегодняшний день тет-а-тет с ней одной. От этой мысли Фиме сделалось очень приятно и тепло на душе, но чувства долга по отношению к подруге заставляло ее настаивать.
– Но мы вместе с Викой разузнали про это Лукошкино. Она обидится, если узнает, что мы воспользовались информацией, а ей ничего не сказали.
– Не обидится. Я только что отпустил ее Каблукова, так что Вике будет чем и кем заняться.
– А Птаху с Парашютом ты тоже отпустил?
– Эти еще немного посидят. К ним у следователя еще есть вопросы. Так я тебя жду в восемь. Тебя одну. Договорились?
