– Я только прошу, чтобы ты по своим каналам навел справки о том, что случилось с семьей Бродниковых. Муж и жена, Алексей Бродников и Анна Клочкова. Это же тебе совсем нетрудно сделать. У семьи Бродниковых, которые жили по тому адресу, который назвала мне Аня, была трехлетняя дочь Наташа. Сейчас эта девочка уже выросла и, возможно, окажется нашей Анной.
Но Арсений не торопился проникаться этой идеей.
– Даже если это и правда, то что с того? Ты же сама говоришь, Алексей и его жена погибли.
– Исчезли. Соседка не знает доподлинно, что с ними случилось. Их признали погибшими, но тела их так и не были обнаружены.
– Если их двадцать лет назад не обнаружили, то теперь и подавно можно об этом забыть. За двадцать лет слишком много воды утекло. Забудь.
Видя, что дело не идет, Фима решила переключиться на другую тему:
– А что будет с Птахой, Каблуком и Парашютом?
– Пока что посидят у нас, подумают о своем поведении.
– Каблукову-то о чем думать?
– Уверен, он найдет. А вообще, вся эта история кажется мне довольно мутной. Мы проверили тот склад, на который ребята отвезли коробки и тюки из квартиры погибших. Действительно, они либо пусты, либо забиты всяким хламом. В том числе ломаным или битым.
– Я же и говорю, всех троих нужно отпускать! Родители Анны обманули ее дружков! Сказали, что поручают им перевозить ценные вещи, а сами подсунули битое стекло, гнутые железки и ветхие тряпки! Все это мероприятие было проделано с одной-единственной целью – вручить ребятам ковер с заблаговременно спрятанной в нем медленно помирающей Анной. Родители одурманили девушку, завернули ее в ковер, а ковер вручили ее дружкам. Родители хотели избавиться от надоевшей им дочери и придумали, как свалить вину на ее друзей-любовников.
– Но мне по-прежнему непонятно, кто убил Лукерью с Георгием. И почему?
– Не понимаешь? Они же были богаты! Из-за наследства их и кокнули!
– Анна не могла. А больше некому.
– Так уж и некому, – усомнилась Фима.
– Я навел справки, в одном они нам не солгали. Родственников у них и вправду нет.
– Зато они есть у Наташи Бродниковой – дочери Ани Клочковой. Если им удастся доказать, что Аня Крючкова – это их Наташа Бродникова, то они хапнут и ее наследство тоже. А люди там жутко ушлые, умудрились квартиру сироты себе отжать! Говорю тебе, к ним нужно съездить! И Лукошкино совсем близко от Дивногорска!
– Далась тебе эта семья и их Лукошкино! – с досадой отреагировал Арсений. – Нет никаких доказательств того, что Наташа – это наша Анна.
– Кроме того, что она знала адрес того дома, где жила Наташа с родителями.
– Поправь меня, но ведь Наташа попала в детский дом в трехлетнем возрасте? Вряд ли трехлетний ребенок способен запомнить свой домашний адрес и спустя больше двадцати лет вот так запросто и четко его озвучить.
Фима притихла.
– Действительно. Не говоря уж о том, что корпус два появился у этого здания лишь несколько лет назад, когда перед ним возвели новый жилой дом, который стал корпусом под номером один. Я это только сейчас после твоих слов сообразила. Вот же я дура!
– Не говори так. Ты просто не подумала. Это бывает.
– Но все равно наша Аня откуда-то знала адрес семьи Бродниковых! Она мне его назвала! Значит, она интересовалась этими людьми. А зачем бы ей интересоваться чужими людьми?
– А почему ты думаешь, что Анну интересовали бывшие жильцы? Возможно, ее интерес был как раз в жильцах нынешних? С ними вы пообщались?
– Да, конечно. Но они никакой Ани не знают. И имена Лукерьи и Георгия тоже впервые слышат. Хотя есть одна странность. Когда мы спросили, есть ли у них кот Фобос, они вдруг все сильно занервничали и окончательно свернули общение.
– Код Фобос? – переспросил Арсений. – Это что еще за код такой? Многозначный?
– Ты ослышался, – усмехнулась Фима. – Не код, а кот! Хотя…
И тут она подумала, а почему она решила, что Анна сказала «кот»? Возможно, что и нет? Возможно, это не Арсений ослышался, а она сама? Анна, будучи очень слабой и под воздействием лекарства, которым ее угостили, бормотала едва слышно. Очень может быть, что она как раз имела в виду «код», а вовсе не «кот».
Но что такое код Фобос? Где этот код нужно применить? При каких обстоятельствах он будет полезен, а в каких сработает против? Все равно ничего было не понятно!
Фима была в отчаянии.
Зато уже следующим утром все изменилось.
За ночь Арсений изменил свое мнение о том, что важно для расследования, а что нет, и поджидал Фиму возле подъезда. Она и проснулась-то от его звонка, который прозвучал еще в начале восьмого.
Сонная, ничего не соображающая Фима поднесла смартфон к уху и тут же проснулась от громкого крика Арсения:
– Ты была совершенно права!
Фиму звуковой волной чуть на пол не сбросило.
– Что? – пробормотала она, наполовину оглушенная, наполовину сонная. – О чем ты?
– О семье Севастьяновых!
– А это еще кто?
– Люди, которые удочерили маленькую Наташу Бродникову.
– Так-так, – оживилась Фима. – Значит, ты все-таки навел о девочке справки?
– Пришлось. Ты так настойчиво меня об этом просила. Не мог же я тебе отказать.
– Но ты не пожалел, как я вижу?
