Однако настоящий прорыв произошел в июне 1961 года. В то время ФБР пыталось выяснить в Калифорнии, не работал ли там Моррис Коэн учителем после своего исчезновения из Нью-Йорка в 1950 году. Попутно агенты ФБР опрашивали все школы, не помнят ли там русского школьника середины 1930-х гг., которого могли звать Гордон Лонсдейл. И тут им улыбнулась удача. Бывший директор A to Zed School в Беркли, Калифорния, основанной в 1907 году известной писательницей и педагогом Корой Ленор Уильямс, сообщил следующее: «Единственным русским, который посещал эту школу, был КОНОН МОЛОДЫЙ, который родился 17 января 1922 года. Он был записан в школу в сентябре 1936 года и покинул ее спустя три недели после начала второго полугодия 1938 года, заявив, что возвращается в Европу. Он жил у тёти, ТАТЬЯНЫ ПИАНКОВОЙ, преподавательницы балета в Беркли». После этого ФБР отследило Пианкову и других родственников Молодого, живших по всему миру, сняло с них показания и в ноябре 1961 года вместе с МИ-5 пришло к заключению, что Гордон Лонсдейл на самом деле является Кононом Молодым – русским, который провел несколько лет в Калифорнии, прежде чем решил вернуться к своей матери в Москву в 1938 году.
Установив таким образом личность разведчика, МИ-5 в ноябре 1961 года попыталась склонить его к сотрудничеству. Для этого через калифорнийское отделение ФБР была организована утечка данных на полковника Молодого в мировую прессу. Но самым удивительным, как только что выяснилось, было то, что Молодый сам первым выразил желание сотрудничать с англичанами. Он подтвердил, что готов предоставить секретную информацию в обмен на «значительное сокращение» своего срока и срока Крогеров. При этом он установил жесткие рамки сотрудничества. Он «не был готов выторговывать сделку только для себя» и отказывался «давать информацию, которая могла бы привести к аресту других лиц». Понимая, насколько быстро в тюрьме распространяются слухи, Молодый потребовал, чтобы все беседы велись с максимальной секретностью.
31 мая 1961 года, во время встречи с офицером МИ-5, Молодый предложил раскрыть сведения о своей карьере разведчика и о деятельности «портлендской шпионской сети», об организации и методах работы советской нелегальной разведки и контрразведки, а также о «другом агенте, к которому он шел во время своего ареста», о местонахождении своего второго беспроводного передатчика и «вспомогательной нелегальной сети, с которой работал ЛОНСДЕЙЛ» – всё это в обмен на значительное сокращение его 25-летнего срока и срока Коэнов.
Сначала британское правительство отказалось рассматривать предложение о сделке с Молодым. Но отношение правительства изменилось, когда в ноябре 1961 года МИ-5 преднамеренно раскрыла его подлинную личность в газетах. Наконец, 6 декабря 1961 года в тюрьме ему было передано британское предложение. Срок его заключения будет сокращен с 25 до 15 лет, а у Крогеров – с 20 до 15 лет в обмен на ответы на вопросник, касающийся их шпионской деятельности и советской разведки. Молодый внимательно и не спеша прочитал предложение, а затем вернул документ сотруднику МИ-5 со словами: «Нет, это не интересно», при этом добавив, что нечто подобное было бы «оскорблением не просто моего разума, а моего здравого смысла». Он пояснил, что не стоит рисковать своей жизнью – а в России ему грозил расстрел за измену Родине – ради сокращения срока на какой-то десяток лет.
Больше никаких предложений Молодому от англичан не поступало, и он был обменян в Берлине на мосту Глинике 22 апреля 1964 года. В Москве его серьезно допрашивали, но в итоге полностью оправдали.
Но вот оправдали ли его те потусторонние силы, ответственные за «двойниковый эффект», с которыми ему пришлось повстречаться в своей нелегальной деятельности за границей и которые были явно не на стороне матушки России?
Майскими короткими ночами,
Отгремев, закончились бои.
Где же вы теперь, друзья-однополчане,
Боевые спутники мои?
Решение о смещении с поста Председателя КГБ при СМ СССР Семичастного и назначении вместо него Юрия Владимировича Андропова было принято единогласно по предложению Леонида Ильича Брежнева на заседании Политбюро ЦК КПСС 18 мая 1967 года. Как пишет генерал-майор Николай Владимирович Губернаторов, когда представление нового Председателя в зале Коллегии КГБ завершилось и члены комиссии ЦК уехали, Юрий Владимирович, отпустив членов Коллегии, решил осмотреть свой рабочий кабинет. Он сел за стол и задумался – с чего начнет завтра свой первый рабочий день, на кого и на что будет опираться…
Затем Андропов вышел в приемную и заказал для себя и своего шофера два стакана чая с сушками. Пригласив водителя Калгина, он вернулся к себе в кабинет.
