Однако, несмотря на то, что последние годы мы уже не общались, в своей книге «КГБ СССР: контршпионаж, учеба и работа контрразведчиков (взгляд изнутри)» Андрей Петрович Фролов пишет: «Однажды меня пригласил к себе обаятельный начальник аспирантуры К.В. Агафонов (бывший начальник УКГБ по Сахалинской области). Он попросил меня ознакомиться с делом и прорецензировать реферат кандидата на учебу в аспирантуре из УКГБ по Тюменской области Ю.А. Ведяева (т. е. моего отца
Мой отец, вспоминая об этом, в свою очередь пишет: «Смею утверждать, что профессия контрразведчика, равно как и разведчика, особая профессия. Настоящий контрразведчик, ас, человек, который постоянно, в любой ситуации выступает в роли аналитика и “сыщика”, нацеленного на поиск угроз государственной безопасности… Работа в контрразведке по своему характеру скрытая, “молчаливая”. И эти качества или есть у взрослого человека от природы, или их нет. Но в любом случае основам контрразведки надо учиться… В феврале 1966 года я был направлен в Киев на шестимесячные спецкурсы № 401. Преподавание на курсах вели опытные грамотные работники, помимо программы обучения я начал активно заниматься вопросами методологии анализа сложных систем; признаками, демаскирующими разведывательно-подрывную деятельность противника, их классификацией, моделированием деятельности противника и советской контрразведки… Однажды на курсы из Москвы приехал начальник Службы “А” (аналитическая служба) Второго Главного управления (контрразведка) Горбатенко Алексей Михайлович. Во время лекций и бесед А.М. Горбатенко со слушателями я проявлял активность в обсуждении вопросов анализа в контрразведке, задавал вопросы, рассказывал о своих задумках и попытках применения в анализе оперативной обстановки логических и количественных методов. Алексей Михайлович обратил на меня внимание, пожелал встретиться со мной. Наша встреча состоялась, и для меня она оказалась судьбоносной. В дальнейшем я близко познакомился с А.М. Горбатенко, который был не только оперативным работником-агентуристом высокого класса, но и творческим, прогрессивным, большой души человеком, неутомимым тружеником контрразведки. Горбатенко А.М. пригласил меня на обратном пути из Киева в Тюмень встретиться с ним во Втором Главном управлении и конкретно обсудить вопрос о моей дальнейшей работе. Было намечено два возможных варианта: практическая работа в Службе “А” ВГУ КГБ СССР или обучение в очной аспирантуре ВШ КГБ им. Ф.Э. Дзержинского. После этого почти все преподаватели по спецдисциплинам киевских курсов стали проявлять ко мне повышенный интерес. Иногда даже на несколько часов закрывали меня в кабинете, чтобы я сочинял демаскирующие признаки различных этапов “движения” агентов-нелегалов… После окончания курсов я заехал в Москву, встретился с А.М. Горбатенко. Он принял меня как старого знакомого. Решили, что я поступаю в очную аспирантуру на кафедру контрразведки, которой руководил В.И. Масленников, и буду тесно сотрудничать с работниками Службы “А”. Существенную роль в оценке моего доклада, который зачли за реферат, при поступлении в аспирантуру сыграл Фролов А.П., который учился на втором курсе аспирантуры. С его братом Фроловым И.П. я служил в Тюмени и слышал об Андрее от него. А.П. Фролов был большим энтузиастом по внедрению математических методов и ЭВМ в деятельность контрразведки. Позднее мы с ним тесно сотрудничали по данной тематике и опубликовали несколько статей».
Работу контрразведчика можно сравнить с постановкой диагноза пациенту опытным врачом. И в том и в другом случае есть результаты обследования, на основании которых необходимо принять решение относительно наличия или отсутствия заболевания. В самом простом случае оперативник должен сопоставить те признаки, которые свидетельствуют в пользу возможного шпионажа (террора, саботажа, политического экстремизма) в действиях объекта с теми, которые говорят против такового. Андрей Петрович Фролов поясняет это в своей книге на таком простом примере – в котором, помимо точного холодного расчета, он обнаруживает и свою страсть к футболу.
