Через некоторое время новым заведующим лабораторией стал профессор Дмитрий Алексеевич Родионов. Это был основоположник многомерной статистической геологии, вице-президент Международной ассоциации математической геологии, разработавший целый комплекс статистических решений в геологии вместе со своим другом, заместителем директора Математического института АН СССР им. В.А. Стеклова академиком Юрием Васильевичем Прохоровым. Ученик крупнейшего русского математика ХХ века, создателя теории вероятностей, академика Андрея Николаевича Колмогорова, академик Прохоров был вундеркиндом. В 14 лет он окончил школу, а в 26 лет защитил докторскую диссертацию по математике. Через два года он стал профессором, потом академиком. Для современного читателя все это, быть может, ничего не говорит, но следует учитывать, что по своему статусу советский академик был покруче олигарха.
Когда началась «перестройка», зашевелились так называемые «трудовые коллективы», которым предоставили право участвовать в выборах руководителей. Лаборанты, инженеры и мэнээсы – порой с похмелья, небритые и без галстука – стали изподтишка пытаться ущипнуть маститых ученых, саботировать работу лабораторий и писать кляузы в различные инстанции. «Как же, – говорили они, – завлаб получает 500 рублей, а мы 180, а то и меньше. Надо его раскулачить!» Это называлось демократией и вполне поощрялось.
Начали травить и Родионова, хотя он был секретарем партбюро института. Но в бюро было немало евреев, которые быстро наладили контакты со своими сородичами в других республиках и решили совместно свалить Родионова. А нужно сказать, что тогда уже переходили на хозрасчет. Республики традиционно накачивались средствами из госбюджета и являлись источником финансирования для нищих москвичей посредством договорных работ. Для геологов особое значение имели республики Средней Азии, с которыми у нас были договора по разработке методов прогнозирования полезных ископаемых. Для Родионова потеря этих договоров была равносильна катастрофе – можно было остаться без финансирования. Ну а дальше будут выживать из института как нерадивого руководителя – останется только увольняться.
Вот с такими тяжелыми мыслями поздним вечером, где-то в начале весны 1987 года, мы с Родионовым встретились в московском Аэровокзале, чтобы ночным рейсом вылететь в Ашхабад на защиту отчета по договорной теме с Управлением геологии при Совете Министров Туркменской ССР. Родионову уже открыто угрожали срывом этого договора с последующими оргвыводами на партбюро.
Начальником туркменского управления был всемогущий Назар Тойлиевич Суюнов, впоследствии заместитель председателя Кабмина и министр нефти и газа Туркменистана. Родионов заметно нервничал и время от времени прикладывался к заветной бутылке с портвейном – кажется, «777» или «Агдам». Я не стал ему говорить, что у меня в кармане лежала записка с телефоном первого заместителя председателя КГБ Туркмении генерал-майора Сулеймана Юсуповича Юсупова, который был другом моего отца еще по киевским спецкурсам и, бывая в Москве, всегда звонил и приезжал к нам в гости. Это замечательный человек – мудрый, спокойный, не лишенный хитрости, и в то же время, как это принято на Востоке, исключительно преданный, высоко ценящий дружбу.
Прилетев в Ашхабад и отдохнув в гостинице, мы в тот же день отправились в геологическое управление. Когда мы вошли в приемную, Родионов сказал мне посидеть и подождать. Я дал ему записку с просьбой помочь разыскать хорошего знакомого и стал ждать.
Через некоторое время меня пригласили в кабинет. Когда я вошел туда, за большим столом сидел начальник, а напротив него, за приставным столиком – еще один туркмен, видимо, его помощник или заместитель, и Родионов. Заместитель держал в руках мою записку и набирал номер. Вдруг он стал подниматься, и я увидел, как у него буквально отвисла челюсть. Он что-то сказал своему шефу и протянул мне трубку. «Дежурный слушает», – прозвучало в трубке довольно резко. «Моя фамилия Ведяев. Могу я говорить с Сулейманом Юсуповичем?» Прошло некоторое время. Затем меня, видимо, соединили с приемной. «Сейчас Вы будете говорить с заместителем председателя товарищем Юсуповым», – доложил другой голос, уже вежливо. «Слушаю!» – послышался наконец знакомый ровный голос. «Сулейман Юсупович, здравствуйте! Только сегодня прилетели. Большой Вам привет от папы!» – «Здравствуй, Андрей! Надеюсь у тебя все нормально. Нужна ли какая-то помощь?» – «Мы привезли отчеты, очень серьезно над ними работали. Результаты очень хорошие. После защиты хотелось бы с Вами увидеться». – «Андрей, извини – заболел председатель, и комитет сейчас на мне. А то я сам бы вас повозил и все показал. Я сейчас подскажу товарищам, чтобы они внимательно отнеслись к вашим материалам. А вы пока поезжайте и отдохните. Завтра я пришлю машину, вас свозят на источники».
Как только я положил трубку, начальник встал со словами: «Да вы что! С такими людьми меня сводите. Оставляйте отчеты. Увидимся завтра в девять». На том и расстались.
