«До сих пор эти три человека Григоренко Г.Ф., Горбатенко А.М. и Щербак Ф.А. остаются в памяти чекистов моего поколения как три кита контрразведки, – пишет отец. – Позднее появились талантливые контрразведчики, такие как генералы И.М. Булдаков, В.К. Бояров, Е.М. Расщепов, А.А. Фабричников, А.С. Евдокушин, В.Н Удилов и другие, с которыми я был хорошо знаком. Известно, что одним из специфических принципов работы контрразведки является принцип конспирации. Это может выражаться в том, что каждый сотрудник, решая поставленную перед ним задачу, может и не знать, какие конкретные задачи решают его сослуживцы. Все сотрудники соблюдают этот принцип, но одни это делают как бы формально, а другие более творчески. Здесь многое зависит от характера. Например, спокойный, рассудительный Горбатенко и вспыльчивый, не доверяющий даже близким Булдаков. Оба профессионалы, а подход к соблюдению требований конспирации был у них разный».
Несколько иначе оценивает пройденный путь Андрей Петрович Фролов. Ему так и не удалось довести до конца дело своей жизни – построить и внедрить полноценную теорию КРИ, отчасти в силу начавшейся «перестройки»». А это, вполне возможно, стало причиной явных промахов в деятельности советской контрразведки: «У меня сложилось мнение, – пишет сам Фролов, – что в деле разоблачения шпионажа предателей Полякова, Гордиевского и Калугина советская контрразведка заметно подкачала. Как ни печально осознавать, но к этой ситуации следует добавить еще и дело шпиона Толкачёва, арестованного в 1985 г., который более семи лет безнаказанно собирал, обрабатывал и передавал ЦРУ исключительно ценную информацию о советских военных НИОКР и действующих оборонных системах. При этом он собирал, обрабатывал и передавал шпионскую информацию путем многочисленных личных встреч с сотрудниками посольства США в Москве, закладывал и изымал тайники, звонил и принимал телефонные условные звонки. Во многих книгах о контршпионаже авторы увлекаются чистым практицизмом и ремесленным описанием событий, не делая попыток увязать практический опыт с теоретическими положениями контрразведывательного искусства. Но пренебрежение теоретическими рекомендациями нередко чревато ошибками и упущениями».
Об этом же пишет и мой отец, говоря о том, что руководители КГБ «были строго встроены в иерархию консервативной архиполитизированной системы и имели право и возможности жить только по правилам этой системы. Некоторые пытались что-то изменить, но оказывались в нелепом положении».
Вот как подытожил пройденный чекистами путь замечательный человек, доктор юридических наук полковник Пётр Стратонович Коршиков, который своими научными результатами внес существенный вклад в чекистскую науку, но при этом остался скромным, порядочным, отзывчивым и бескорыстным человеком:
– Пётр Стратонович, как Вы оцениваете свою жизнь, проработав в органах безопасности более 30 лет?
– По большому счету, как бесполезно прожитое время. И это прежде всего связано с тем, что все как-то вдруг без нашей воли, без нашего участия переменилось. Исчезли те ценности, которые определяли смысл нашей жизни и работы в органах госбезопасности, а на их месте ничего достойного, судьбоносного не появилось. Русский народ деградирует и вымирает.
– Можно ли предотвратить эту историческую трагедию?
– Думаю, что еще можно. Осознать общенациональную российскую идею, например, социализм или что-то другое, приуменьшить авторитет материального и возвысить роль духовного фактора в обществе. Я убежден, что идеи социализма не изжили себя, они неистребимы, т. к. стремление к добру и справедливости исходит из самой человеческой сущности. Особенно неприемлем олигархический разгул в стране.
