Во время революции 1905 года Красин руководил Боевой группой при ЦК РСДРП, занимался доставкой оружия, созданием и обучением боевых дружин и организацией экспроприаций для финансирования революционной борьбы. В 1908 году он уехал за границу и поступил на работу в фирму «Сименс» в Берлине. Вскоре его назначают заместителем директора ее берлинского филиала. В 1912 году Красин становится директором московского филиала «Сименс» и получает разрешение вернуться в Россию. В 1913 году он становится генеральным представителем фирмы «Сименс» в России, оставаясь в этой должности и в годы Первой мировой войны. Деятельность Временного правительства и его свержение большевиками Леонид Борисович Красин воспринял отрицательно, но принял предложение Ленина войти в состав правительства и в ноябре 1918 года стал наркомом торговли и промышленности, а в 1923 году – первым наркомом внешней торговли СССР.
Наш дом находился на улице Семакова, 15. Это буквально через парк от Сельхозтехникума (тогда он уже назывался Сельхозинститутом), бывшего Александровского реального училища, и мы маленькими туда постоянно бегали. У входа в институт стоял бюст Николая Кузнецова, очень похожий на тот, что установлен на станции Талица. Папа тогда уже работал в Управлении КГБ по Тюменской области, и я постоянно расспрашивал его о Кузнецове. Он рассказывал, что Кузнецов, которого тогда звали Ника, учился здесь в 1926–1927 годах, а потом из-за болезни отца перевелся в Талицкий лесной техникум, и что Ника с детства говорил по-немецки и прекрасно стрелял.
Кстати, через дорогу от нас, в доме на улице Семакова, 18 в 1923–1954 годах находилась тюменская Лубянка, или, как его называли, «дом НКВД», двухэтажный особняк купца первой гильдии Михаила Брюханова. Однажды папа познакомил меня с пожилым человеком, который зашел к нам в гости. Оказалось, что не зря здание Сельхозинститута всегда представлялось мне загадочным и таинственным. Именно в нем в годы войны находилось тело Владимира Ильича Ленина, и папин гость был в его охране.
Начиналась эта история так. Начальник Управления коменданта Кремля НКВД СССР генерал-майор Николай Кириллович Спиридонов рассказывает: «Я сделал вывод, что в связи с неизбежными налетами фашистской авиации, а также быстрым продвижением врага сохранить тело Ленина в Москве даже в специальном убежище не удастся. И возбудил вопрос об эвакуации». 26 июня 1941 года предложение было рассмотрено на заседании Политбюро ЦК ВКП(б). «Я изложил свои соображения и высказался за эвакуацию тела Владимира Ильича в Тюмень, – продолжает Спиридонов. – На вопрос Сталина, почему туда, ответил: “Нет промышленных и военных объектов. Не привлекает внимания немецкой авиации”. Кто-то рекомендовал Свердловск. Но я сказал, что это крупный индустриальный город, и вполне вероятно, что фашистские летчики будут пытаться бомбить его. Одобрили Тюмень».
Был подготовлен поезд особого назначения: специальный вагон оборудовали установками и приборами, создававшими нужный микроклимат, устранили малейшую тряску. В одном вагоне должно было находиться тело Ильича в деревянном ящике, в других – взвод охраны, медики во главе с профессором Борисом Ильичом Збарским и инженеры, занятые разработкой нового саркофага.
Ночью, накануне эвакуации, Мавзолей посетил Иосиф Виссарионович Сталин. Как вспоминал сотрудник личной охраны Сталина майор Алексей Трофимович Рыбин, Сталин молча постоял у саркофага и тихо сказал, как бы разговаривая сам с собой: «Под знаменем Ленина мы победили в Гражданской войне. Под знаменем Ленина мы победим и этого коварного врага». И погрозил кому-то указательным пальцем правой руки…
Поздним вечером 3 июля 1941 года спецпоезд с саркофагом покинул столицу. Поэтому 7 ноября 1941 года красноармейцы маршировали мимо пустого Мавзолея.
Для обеспечения безопасности на пути следования спецпоезда все стрелки были зашиты на костыли и закрыты на замки. Ни один состав не мог въехать на главную магистраль, по которой шел «литерный». Поезд с телом Ленина прибыл в Тюмень утром 7 июля 1941 года. Его встречал первый секретарь Тюменского горкома партии Дмитрий Семёнович Купцов, председатель Тюменского горисполкома Степан Фёдорович Загриняев и начальник горотдела НКГБ Степан Павлович Козов. «Нас встретил красивый, элегантный мужчина в штатском, – рассказывает Купцов. – Представился: “Профессор Збарский”, и показал решение Политбюро ЦК партии за подписью Молотова об эвакуации тела Ленина в Тюмень. И сразу предупредил: знать об этом должны только три человека – я, Загриняев и Козов».
