Возле квартиры Санька я просто ожесточенно вдавил в стену кнопку звонка и уперся лбом в дверь. Плевать, что подумали бы соседи, выглянув на нескончаемую трель. Санек открыл довольно быстро. Вынырнул из темноты прихожей.
Я просто упал ему навстречу, сотрясаясь от рыданий. Лицо было мокрое: слезы, сопли, слюна из-за оттопыренной губы. Мне казалось, с жидкостью из меня выходит яд, который я отчаянно хотел получить.
– Что случилось? – Санек оторопел.
– Ты один?!
– Один, родаки на дачу уехали. Открывать сезон. Да что случилось?!
Я ревел ему в плечо, ревел не как человек – как животное, загнанное в ловушку.
– Помоги! У меня ничего не осталось! Совсем ничего не осталось!..
Горло кривили спазмы, я не знал, понял ли вообще Санек, но он, кажется, понял.
– Давай выпьем. Тебе нужно прийти в себя.
И мы пили. Пили весь вечер и полночи. Я заливал внутренний пожар горючим, я топил беснующегося зверя в алкоголе, травил водкой из заначки Санькиного отца. Зверю было плевать, он продолжал скрестись, но постепенно мысли и чувства притупились, и я перестал обращать на него внимания…
…Следующее, что я помню: мое тело распластано горизонтально, вытянуто и похоже на галстук-селедку. Я пытаюсь пошевелить им, но получается плохо. В окно виден серый рассвет. Из худой рамы просочился и гуляет по комнате сквозняк, но мне пофиг на него, во мне все печет и поджаривается на медленном огоньке. Я не двигаюсь и дышу через раз, стараясь случайно не вспыхнуть.
Постепенно сознание анализирует пространство.
Я лежу на диване, напротив телевизор суетится рекламой, экран нервно вздрагивает, разгораясь и притухая. Мы забыли выключить его вчера вечером. Сейчас меня дико раздражает картинка, которую там показывают. Детский мультик про двух упоротых бобров. Бобер чистит зубы зеленой пастой, бобер грызет деревянный брикет и хвастается другу, что умеет пить молоко носом.
Я не могу встать и выключить, освободить разум от этой пидорской улыбки с экрана, ведь тело перестало подчиняться.
Меня кумарит. Дико кумарит.
Я не хочу есть, не хочу курить. Не хочу больше пить.
Я не хочу ничего другого, мне нужен белый порох. Гер, герыч, гера…
Неужели нигде в квартире не припрятано про запас? Санек – жук, мог и не сказать, мог не поделиться, мог специально меня напоить, уложить на диван, вынуть какие-то пружины из моего тела, чтобы не сумел встать, чтобы не нашел. Он знает, падла, у меня нюх собачий, все равно почую. Но он не собирается делиться!..
Забыв о слабости в теле, я поднялся и рысью метнулся на кухню.
