Метровое острие изящного стилета невероятно глубокого синего цвета. Абсолютно прозрачного, словно созданного из чистейшего сапфира — с сияющими полированными гранями. Тут же вспыхнувший ореол пара, похожего больше на синее пламя, заставил мужчину в страхе отстранить верхнюю часть корпуса.
Стилет, угрожающе звеня, пришел в движение. Его эфес плавно вознесся, а острие напротив опустилось ниже, заставляя посланника Юрцевых прогнуться еще сильнее. Еще чуть-чуть надави, и мужчина точно упадет на пол.
Кажется, я перестарался и создал лед из чистейшей эликсирной воды. Я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание, и выхода из ситуации просто не было. Шкала сил, кажется, самовольно вычерпала себя до дна, напрочь проигнорировав разделение на части. Эликсир выпить не успею, я уже чувствовал, как подгибаются мои ноги.
Выход был только один — скрипт-камень Второго Дыхания. Угасающим сознанием я успел активировать пиктограмму.
Нет, шкала не стала жирнее и длиннее, но она единым рывком восполнилась до максимума. Пелена перед глазами так же быстро и бесследно растворилась, а ноги наполнились твердостью.
Мысленной командой я опустил стилет еще ниже — всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы верхняя часть корпуса незнакомца перевесила, и он мягко грохнулся на паркет. Соболиные меха определенно спасали не только от холода, но и от ушибов.
Я видел, как мужчина панически перебирает пальцами, а по кабинету витает призванная им сила. Порывам ветра было где разгуляться в просторном помещении, но сдвинуть мой клинок им было не по силам. Стилет гудел, разрезая плотные потоки воздуха, но оставался практически недвижим — лишь легкое покачивание выдавало в нем готовность к действию.
Я опустил лезвие прямо к горлу «соболинного короля», как мысленно окрестил посланника Юрцевых. Еще сантиметр — и горящий пламенем клинок беспрепятственно войдет в податливое тело. Послышался запах жженой шерсти, это волоски роскошной шубы начали тлеть.
— Хватит, Дубравин, — произнес директор. И было что-то одобрительное в его голосе. — Господин все уже понял.
Стилет, мягко звеня, распался паром прямо в воздухе, а я поспешил заглотить сразу два тюбика эликсира Восстановления.
Ни о каком разговоре с посланником Юрцевых теперь речи быть не могло. Он злобно что-то шипя себе под нос вылетел из кабинета директора, даже не попрощавшись. Бескультурный какой, а еще дворянином называется.
— Вот теперь тебе точно конец, — довольно произнес Акакий Владимирович.
— Я так понимаю, это был кто-то из Юрцевых? — переспросил я.
— Не прям из них. Но их человек. Агафьев — мелкая сошка, что решает такие же мелкие проблемы.
— Там в роду есть магистры?
— А что, ты боишься только магистров? — подозрительно сощурился директор. — Остальных уже нет?
— Я больше боюсь ненужных проблем, Акакий Владимирович.
— Но делаешь все, чтобы их нажить. Молодец, Дубравин. Теперь я понимаю, почему Озеров тебя не прибил.
— Почему же? — заинтересовался я, хотя прекрасно знал ответ.
— Тот клинок, что ты материализовал, был очень непростым. Истинный лед, я так понимаю? Не настоящий, лишь жалкая пародия, но для зазнавшегося Агафьева стало непреодолимым сюрпризом.
— Истинный лед? — не понял я.
— Он самый, — кивнул довольный директор. — Истинный, Высший или Плазма-лед, если по-современному. Лучше бы ты просто взял воду из графина, что я предусмотрительно заполнил.
— И что теперь делать?
— Понятия не имею. Возможно, тебя переведут в Академию гораздо получше нашей. Такие способности грех не развивать. Я доложу куда следует. Тебе нужна защита, а я не способен здесь ее предоставить в полной мере. Юрцевы очень сильны и влиятельны. Конечно, магистры из их рода по твою душу не явятся, слишком ты мелок. Но… после продемонстрированных способностей они тобой точно заинтересуются. Это как минимум. А отдавать такой талант в руки условно-враждебной Государю силы я права не имею.
Не удивлюсь, если директор подстроил все, что произошло в кабинете. И даже водички заботливо налил в графин. Знал ведь мой несгибаемый характер. И вероятно знал о чрезмерной напыщенности посланника Юрцевых.
Очень уж Акакий Владимирович хочет от меня избавиться, что даже не погнушался устроить драку студента с одаренным из могущественного рода.
Иванцев Матвей Платонович еще с утра пребывал в отличном расположении духа. Супруга сообщила великолепную новость — она беременна. Четвертым ребенком, но мужчина преисполнился счастья как в тот день, когда ему объявили о первенце.
— Счастья-то какое, Михайло Платоныч, — сжала ладони от умиления старая экономка. — Может быть, вам чего-то покрепче подлить? На радостях-то и не зазорно вовсе стопку-другую опрокинуть.
— А неси! — махнул рукой глава Службы Пресечения. — Чего уж тут.
И казалось бы, уже ничего не способно омрачить день… Кроме разве что плотного конверта с знакомой гербовой печатью, доставленного секретным курьером и переданного лично в руки получателю.
Коньяк все равно был употреблен, но уже не на радостях.
