Иванцев, запершись в кабинете, перебирал один документ за другим и все больше мрачнел. Наконец, сложив все бумаги обратно в конверт, встал и бросил их в предварительно разожжённый камин.
Вернулся к столу снова. Долго смотрел на идеальный прямоугольник коммуникатора. Взял его, выбрав нужный номер, нажал кнопку вызова.
— Алло, — раздался на том конце провода бодрый женский голос. — Приемная князя Юрцева Сергея Сергеевича.
— Соедини, — произнес звонивший без лишних уточнений.
— Сию секунду.
Послышалось два коротких и один длинный гудок прежде, чем трубку подняли. Не став слушать приветствие, Иванцев произнес то, что хотел.
— Светлейший князь Голицын изволили проявить неудовлетворение недавними событиями, произошедшими на вверенной ему территории Красноярской Академии Одаренных, — и, выждав драматическую паузу, добавил: — А главноуправляющий Службой Пресечения озадачен нападением человека, служащего роду Юрцевых, на подотчётного сотрудника.
— Я услышал вас, граф, — раздался хриплый бас. — Не извольте беспокоиться.
Слов прощания не прозвучало. Иванцев просто положил трубку.
На том конце все прекрасно поняли, даже несмотря на предельно спокойный голос звонившего.
После инцидента в кабинете директора я ожидал скорого возмездия, но оно все не наступало. Под моим окном не стояла толпа ненавистников с плакатами «Смерть Горыне Дубравину». В темных коридорах библиотеки не поджидали наёмные убийцы, и даже яд в пищу не подсыпали.
Но вот белобрысый Юрцев куда-то запропастился. Не то чтобы я скучал по нему, но на контроле держал. Мало ли что мог выкинуть этот спесивый князенок. Его дружки собирались за тем же столом в каждый прием пищи, но главаря с ними уже не было.
«Да и плевать на него», — сделал я мысленный вывод, позволяя себе расслабиться. — «Нет тела — нет дела. Надеюсь, он вообще сюда больше не вернется. Ну, или хотя бы до моего выпуска потерпит».
Так время и текло — день сменялся днем. Учеба шла, зачеты ставились, Веля доставал.
С коммуникатором он разобрался быстро и перешел к той части, когда устройство следует обживать — устанавливать нужные только ему программы, игры, заводить аккаунты в социальных сетях и чатах. И, конечно же, не обошлось без посещения самого популярного видеохостинга. Материал нашего с Озеровым поединка уже, как говорится, вышел из «тренда», и ажиотаж вокруг него постепенно шел на спад.
Тем не менее, после просмотра Веля приклеился ко мне как банный лист. Мой авторитет в его глазах взлетел до небес. Теперь он преследовал меня везде, где только мог.
— Блин, — огорчался он. — Ты такой крутой. А я таким стану?
— Обязательно, — успокаивал я его. — У тебя все еще впереди.
Ну, не скажу же я ему, что он вообще-то лекарь, а не боевик. И таким, как я, не станет никогда. Но почет и уважение к нему будут проявлены в гораздо большей степени, чем ко мне.
Среди одаренных целители были отдельной кастой. Начиная с того, что у них были свои ранги в иерархии, отличные от наших, и кончая полной неприкосновенностью со стороны всякого.
Да что говорить — древним уложением «Эдикта о судьбах сильномогучих» целителям запрещалось даже вызывать на дуэль. А убийство считалось не только преступлением, но и кощунством, святотатством и каралось медленной мучительной смертью.
Целители обладали рядом уникальных способностей. Помимо того, что могли исцелять раны разной степени тяжести, они еще выступали в роли батареек для других одаренных. Часто играли роль посредников, когда от одного одаренного приходилось переливать силы другому. Эдакий мост жизненных сил.
Каждый магистр имел в ближнем кругу одного, а то и несколько подобных специалистов разных рангов. Высшим званием целителей являлся Кардинал, что равнялось званию магистра. В империи было всего четыре Кардинала, и надеюсь, подрастал пятый.
Будущий Кардинал сейчас суетился вокруг меня и сделал, наверное, уже около десятка совместных фотографий, чтобы немедленно похвастаться ими перед новыми интернет-друзьями.
Когда до нового года оставалось около десяти дней, я заметил разительные изменения в поведении Велимира. Он стал вялым, тревожным и даже каким-то депрессивным. Мог подолгу сидеть на одном месте, уставившись в невидимую точку на стене. Часто смотрел в окно, словно провожая или встречая кого-то.
— Что с тобой? — в один из таких дней спросил я у него. — Ты какой-то меланхоличный.
— Скоро каникулы, — грустно вздохнул он. — Все разъедутся по домам, и ты уедешь. А я останусь. Что я один здесь буду делать?
— Да, — кивнул я. — Уеду, но заберу тебя с собой. Ты ведь поедешь со мной?
— К тебе домой? — оживился мальчик.
— К нам домой, Веля. Теперь мы с тобой вот так, — я сцепил два мизинца и дернул их, словно пытаясь разорвать.
— Йу-ху! — счастливо завопил мальчишка и кинулся ко мне на шею. Знает ведь сорванец, что я не люблю обнимашки.
— Ну все-все, успокойся, — попытался отстранить я его, попутно взглянув на экран коммуникатора. Думал, сейчас позвонить матери и предупредить о пополнении в семье, но заметил полное отсутствие связи. — Веля, а ну-ка глянь на свой комм. Связь есть?
