— Рейн… Тадж… Цу-цу… Что? Да язык сломать можно!
— Ну, на языке Ксинга, это означает «алхимия», только с более лучшими качествами. В рейнтанджицу входят такие свойства, как: созидание материи, анти-материальный щит и исцеление. Двенадцатый принц не имеет никакого отношения к алхимии, пользуясь лишь холодным оружием и сноровкой шиноби. Я же могу внести вклад в твой алхимический арсенал и помочь всем, чем можно.
— Занятно! — с любопытством ухмыльнулся Эдвард, поставив чашку на стол. — Хм… Я бы сначала взглянул на твоё рейнтанджицу, а потом уже делал выводы. Давай-ка ты попробуешь вылечить одну из прихвостней Яо, ок?
— Ну уж нет! — запротестовала Мэй, тут же нахмурившись, чем вызвала изумление у Элрика. — Для меня они — потенциальные враги! Если я им помогу, они тут же бросятся в погоню за философским камнем.
— Они потеряли лидера, так что их поиски проклятого красного куска приостановлены, — мрачно выдала Ирина, даже не посмотрев в сторону иностранки. Медовласке не понравилось заявление Мэй насчёт гонки за каким-то камнем, в котором может быть от одной тысячи людских душ до нескольких. Девушка вообще не одобряла эту идею, и оттого, что никто не соглашался с её мнением использовать другой, более гуманный способ, на её плечи ношей свалилось разочарование. — А оказать помощь другому — это не грех и не плохое дело!
В комнате повисло молчание. Ни Эдварду, ни Мэй, не было что сказать. А что можно было поставить под галочкой «возразить», когда Шидоу говорила чистую правду? Элрик и сам знал о секрете проклятого камня, но свои мотивы он мог оправдать — ему нужно было спасти брата. А теперь уже воскресить из мёртвых. Из-за разрушительной силы Шрама, Альфонс превратился в груду металла, которую Эд, собрав, оставил у себя дома, в столице Аместриса. Блондин искал любой способ вернуть своего младшего брата, который, по габаритам металлического доспеха, являл себе более грозный и старший вид, ежели Цельнометаллический.
Мэй совершенно не знала, что сопротивопоставить Ирине. Потому что она не имела ни малейшего понятия о том, что встретившийся ей на пороге Иссей и противница использования проклятого камня Ирина пришли из другого мира, где всё основывалось на печатях, призывах и служения кому-либо. Во всяком случае, Иссей раньше служил Риас Гремори и носил в левой руке Багрового Императора Драконов. И всё это осталось в прошлом.
— Ладно, давай не будем расстраивать моего друга и сразу перейдем к делу, — кашлянув, продолжил Эдвард, с грустью посмотрев в сторону отвернувшейся от них Ирины. Её точку зрения он понимал и в глубине души одобрял — именно из-за алхимии, братья Элрики потеряли свою маму, Тришу Элрик. Но философский камень ему нужен был позарез: только так Эдвард мог искупить свою вину перед Альфонсом.
— Эм… А это ещё что такое?
Блондин, подёргивая правым глазом, только сейчас заметил, что на коленях у маленькой девочки сидит странное чёрно-белое существо и мирно спит. Поначалу ему казалось, что это простая игрушка, пока та самая «игрушка» не пошевелила лапой и не зевнула. Внешне она напоминала собаку, только незнакомой ему породы.
— Это панда, — опередила брюнетку Ирина, краем глаза посмотрев на причину удивления алхимика. — Медведь, питающийся тростниками в тропическом лесу. Внешне выглядит довольно спокойной, но может быть опасной. Потому что это всё равно порода хищного зверя.
— Ам… А… Ну… О… О… — две пары глаз, широко распахнутых, приковались к медовласке, которая, не спеша, перевернула страницу, выдержала паузу в десять секунд, а потом улыбнулась.
— В малом виде хищник не опасен. Максимум может несильно укусить или поцарапать.
«Да уж, она ничем не хуже Иссея в плане странностей» — усмехнулся Эдвард, не озвучив мысль. Мало того, что пришли с Совершенным Оружием, так ещё и о мире рассказывают немало чудес. Даже во Вратах Истины блондин не так терялся. Хоть и видел их один раз.
— Эм… Это мой лучший друг Сяо Мэй, от слова «малыш», — немного разочарованно рассказала Мэй. Она надеялась, что в Аместрисе никто не знает о породе мишек панда, и сильно в этом ошиблась. Ирина снова перевернула страницу. — Вместе с ним я пришла из Ксинга.
— Понятно. Ладно, тогда пройдём в комнату.
Эдвард махнул рукой, и Мэй последовала за ним. Они прошли через всю гостиную и оказались внутри лечебной «палаты», где без сознания находилась Ран Фан. На её лбу прорезались морщины, и сильно дрожали брови — брюнетка продолжала произносить имя двенадцатого сына Ксинга. При виде шиноби, Мэй сморщилась, словно увидела что-то омерзительное. Но варианта в её случае было два: либо выполнять указания Эдварда, либо вылететь из дома и остаться с носом.
