Когда я приходила, она говорила: «Галя Малкович, ты опять со своими серыми друзьями». Позади меня она видела троих серых человек, тогда как у большинства людей бывает только один.
Выйдя замуж, я стала реже у них появляться. Если честно, то и страх никуда не ушел. Кюннэй, найдя себе кутуруксутов, начала лечить людей – и не только от болезней, но даже от пьянства. Мне рассказали, что обод для своего бубна она раздобыла рядом с дедушкиной деревней.
На четвертый год своего замужества, отчаявшись завести ребенка, я попросила ее помочь. Она назначила встречу в якутском балагане на улице Аржакова.
Там, войдя в транс, она в полной темноте била в свой бубен и вроде как танцевала. На меня сразу нахлынули воспоминания о тех кошмарных ночах, и от ужаса я едва не потеряла сознание. Она, взяв меня за руку, отвела к нарам под окном, уложила на них, и, стуча по бубну, издавала странные горловые звуки. Краем глаза я заметила, что вместо нее появился старик с белыми волосами, бормоча что-то, тряся ими над самым моим лицом. При каждом его приближении я думала – мне конец. Пугливая стала, а раньше ужастики смотрела только так. Сейчас – ни за что.
А Кюннэй, приблизившись ко мне в танце, шепнула мне на ухо по-якутски: «Открой рот». Я открыла, и она, всосав в себя что-то, выпустила плохо пахнущий воздух, а потом сказала: «Все будет хорошо».
Осенью 2015 года пришла черная весть – Кюннэй не стало. Я не поверила. Но надо было поддержать Любу. Туйаара тогда училась в спортивной школе в Москве.
Прихожу – дом полон людей. А на Любу страшно смотреть…
В день похорон случилось много необъяснимых мистических событий.
А на следующее утро я поняла, что беременна.
До сих пор не верю, что моей Кюннэйки нет на свете. Хочу думать, что она просто уехала в другое место. Уехала и живет себе там.
(имя автора не указывается по ее просьбе)
Кюннэй я знаю с детства. Когда я летом приезжала в город погостить к родственникам, они с мамой Любой и сестренкой Туйаарой приходили их проведать. Кюннэй по-якутски не говорила, сказала как-то, что лишь немножко понимает.
Помню такой случай: осенью 2014 года, когда они пришли к нам, мы пошли поиграть в гараж, прихватив с собой компьютер.
Сидели, болтали с Кюннэй на смеси двух языков, и вдруг она, накрыв мою руку своей, сказала на чистом якутском: «На твоей шее мертвец сидит». – «Да ладно тебе», – отмахнулась я. Мой брат выскочил из гаража, и мы остались вдвоем. Она продолжала: «Если я сейчас тебе не помогу, ты и до 21 года не доживешь». И тут входят моя мама, Люба, брат со своей матерью. Поняв, о чем идет речь, взяли меня за руки, успокоили: «Не бойся, Кюннэй тебе поможет».
И началось… Кюннэй сказала: «Закройте все зеркала». А мне: «Испугаешься – не вздумай убегать». И все это по-якутски, не своим голосом.
Усадив меня в кресло, она встала передо мной. Глаза ее стали черными-пречерными, как ночное небо. Испугавшись, я попросила выключить свет, но и в темноте за спиной Кюннэй виднелась какая-то белая тень. А она заговорила на каком-то непонятном языке. Принялась сжимать мне руки, при этом у нее было что-то вроде судорог. Я, опять же с перепугу, попросила включить свет и сто раз об этом пожалела. Происходящее напоминало фильм ужасов: сидя ко мне спиной, она развернула ко мне голову – только голову – и, проревев мужским голосом мое имя, возопила: «Ты где?!» Не помня себя, я кинулась к брату и спряталась за него, обхватив его обеими руками и умоляя не отпускать меня.
Кюннэй, отойдя в глубь гаража, опрокинулась на мостик и, вращая головой по всем направлениям, продолжала выкрикивать мое имя. Мы с братом сидели, вцепившись друг в друга. Вдруг она оказалась прямо передо мной, шепнув на ухо «привет». Я, догадавшись, что надо молчать, не проронила ни звука. Потом она снова закричала мужским голосом, гулко отозвавшимся в помещении…
Вот так я своими глазами увидела настоящую удаганку, которая избавила меня от угрожавшей мне темной силы. За это я ей безмерно благодарна, но шаманов и удаганок с тех пор очень сильно боюсь.
А однажды она сказала мне: «Ты могла бы стать целительницей, причем сильной. Ты ничем не отличаешься от меня. И я знаю – ты понимала, о чем я говорила, когда лечила тебя». – «Мне это не надо», – ответила я.
Горько, что столь одаренная от природы девушка так рано ушла от нас. Мои искренние соболезнования родным…
