– Вы можете выйти за них, создать сон, состоящий из случайных бессмысленных, пусть и ярких событий, получить эмоции, но если мы говорим о глубоких переживаниях, то тут на помощь и приходит драматургия. Ее принципы открыты не в прошлом веке, не в позапрошлом, а еще до нашей эры греческим философом Аристотелем. Его «Поэтика» стала базой, на которую мы опираемся и по сей день. Да, есть «Тридцать шесть драматических ситуаций», написанных Жоржем Польти в тысяча восемьсот девяносто пятом году, или «Путешествие героя» Джозефа Кэмбелла, которое читал каждый сценарист Голливуда, но база искусства рассказывания историй создана очень-очень давно. Именно эта база позволяет веками захватывать внимание зрителей, читателей и игроков. К тому же исследования много раз подтверждали, что мозг любит истории. А там, где мозг, там и подсознание. Как можно выйти за рамки этих правил, если нас все так же беспокоят вопросы любви, поиска себя, семьи, верности, несправедливости мира и других переживаний?
– Эти вопросы беспокоят нас и по сей день, хотя современные технологии позволяют проще разрешить многие проблемы.
– Решают ли? Человек себя не любит, но вместо того, чтобы обратиться за помощью, он вставляет в себя импланты или принимает какие-то таблетки, а в итоге превращается в кого-то другого, от него отворачиваются друзья и близкие. Этот человек ищет новый круг общения, но не справляется с конфликтом между его новой личностью и подсознанием, которое «все прекрасно помнит и знает, кто он такой». Это приводит к тому, что человек сходит с ума и устраивает безумства, наподобие недавней стрельбы в офисе «Мэнсиса». И это только один из примеров. Технологии порождают новые проблемы, которые могут сделать все только хуже.
– Да, но я восхищаюсь, насколько глубоко вы это понимаете.
– Спасибо. – Мужчина отпил из стакана с водой и слегка покраснел от неловкости. Ричард так и не привык к похвалам от читателей и критиков.
– Давайте затронем ваш самый популярный хоррор-сон «Цветочник», – заинтересованно продолжила журналистка. – Знаю, вы миллион раз о нем говорили, но ходят слухи, что его планируют номинировать на премию «Зигмунда». Это правда?
– Я не комментирую слухи. – Мужчина пожал плечами. – Но как только появится информация, то я сразу о ней объявлю.
– Может, тогда поделитесь интересным фактом, о котором никто никогда не слышал ранее? Честно говоря, я обожаю этот сон, я пересматривала его десятки раз, если не сотни.
Услышанное насторожило Ричарда: уж кого он не любил, так это ярых фанатов, да еще и журналистов, которые могут вот так просто с ним пообщаться. Ему хватило парочки стычек с неадекватными поклонниками, после чего он стал более скрытным.
– Спасибо, мне очень приятно это слышать. – Он неловко улыбнулся. – Если честно, есть один факт, о котором я все время забывал рассказать. На самом деле самая первая версия «Цветочника» мне приснилась еще в детстве: я видел образ маньяка, который был одержим цветами, кровью и бегал за людьми с садовыми ножницами. Сон был настолько ярким, что запомнился мне на годы. Я только недавно вспомнил этот детский сон и осознал, что идея «Цветочника» пришла мне давным-давно.
– Поразительно! – воскликнула Аннабель. – Спасибо вам за такой эксклюзивный материал.
– Всегда пожалуйста.
– А как же насчет критики в ваш адрес? Не только про то, что вы отказываетесь оставлять автограф на своих литературных адаптациях. Как насчет отрицательных отзывов? Или критика ваших поклонников на тему того, что вы не можете уже как полгода выпустить новый сон?
Ричард мгновенно сжал ладонь в кулак от злости, вспомнив недавний отзыв на его философский сон. Он все так же пытался сохранять спокойствие, но от своих истинных эмоций не убежать, даже под кучей настроек нейронных имплантов или «волшебных» таблеток, которые Кеннеди так ненавидел. Писатель был убежден, что не стоит искусственно стимулировать мозг человека, ведь это мешает «подключаться» к глубокой и тонкой связи коллективного бессознательного, откуда люди веками черпают гениальные идеи. Хотя Ричард в последние дни старался отречься от навязчивой идеи воспользоваться волшебной пилюлей, чтобы придумать новую идею сна. Ему все казалось, что в скором времени ни стимуляторы, ни импланты ничего не смогут сделать: креативный потенциал вот-вот будет исчерпан. И каков же следующий этап в развитии человечества?
– Мистер Кеннеди? – Журналистка остановила поток мыслей Ричарда.
