– Вы любите часто говорить, что родились не в ту эпоху. – Журналистика слегка посмеялась.
– Я рад, что родился в эпоху, когда человечество справилось со множеством проблем и болезней, хотя не буду отрицать, что это время привнесло еще больше преград человечеству. – Кеннеди задумался на некоторое время. – Иногда я опасаюсь, что скоро настанет закат, которого так многие боятся. – Автор осознал, что его понесло немного не туда, поэтому решил не продолжать эту тему. – Возвращаясь к вопросу о моем понимании перспективы снов. Основная вещь, которой я занимался последние дни на «Нетфликсе», – это адаптация контента под разные аудитории. Как вы знаете, в некоторых странах запрещено демонстрировать однополые отношения в той или иной степени, где-то нельзя показывать прием наркотиков и другие моменты, – по сути я был человеком, который просто шлифовал сериалы и фильмы под разные группы аудитории. «Нетфликс» пытался пойти по пути создания максимально индивидуального контента: история формировалась так, чтобы зритель почувствовал с ней максимальную связь. Сюжет для одного зрителя мог развиваться по другому направлению, а для второго – совсем иначе. Задумка хорошая, но проблема в том, что идея не сработала: истории «ломались» и нарушалось очень много цепочек сюжетных линий и развитий героя. Хотя интерактивные истории, где зритель выбирал, в каком направлении пойдет сюжет, никто не отменял. Но это все равно были четко, заранее прописанные линии, в отличие от генеративных историй. И вот я понимаю, что все, что я делаю и всегда буду делать в «Нетфликсе», – заменять персонажей одних на других, а также удалять мат в некоторых фразах изо дня в день. И больше ничего нового не произойдет.
– И когда вы это осознали, то корпорация «ванДрим» внезапно анонсировала свое устройство?
– Так точно. Девайс для ярких сновидений анонсировали именно в тот момент, когда в нем нуждалось человечество: это ведь абсолютно новая форма развлечений, которая прочно вошла в нашу жизнь. Это был глоток свежего воздуха для всех творческих людей. До момента анонса вандрима корпорации, производящие контент, стали объединяться: теперь за десять баксов в месяц люди получали сгенерированные сериалы, бесконечные игры и бесчисленные листы написанных нейросетями книг – такое вряд ли кто-то мог представить даже двадцать лет назад. И именно в тот момент, когда моя голова стала болеть от вопроса «Что же дальше?», – тогда и появился вандрим. И я сразу уволился из «Нетфликса», приобрел сонный девайс и… стал много спать.
Журналистка вновь слегка посмеялась. Сколько шуток придумали о том, что процесс сна превратился в отдельную профессию.
– Почему вы выбрали хоррор-тематику?
– Потому что я их люблю и знаю, как поиграться со страхами человека, словно профессиональный виолончелист, тонко чувствующий, как водить по струнам, чтобы создавать шедевры. К тому же я сразу решил «забить» эту нишу. Все знают, что хоррор-сны, похожие на фильмы восьмидесятых годов прошлого века, созданы, скорее всего, мной. Вы знаете, что лет десять назад из-за чувства ностальгии люди активно играли в ужасы в стиле мелко детализированной графики девяностых годов, хотя на тот момент можно было создавать вполне реалистичные игры?
– Нет, – отрицательно покачала головой девушка.
– Чувство ностальгии – это особое ощущение. Существует даже термин «анемоя», означающий чувство ностальгии по временам, в которых никогда не жили. Вы знаете, что во время просмотра кино есть три уровня воздействия на зрителя? Первый – это сюжет и персонажи, когда вы понимаете, что происходит. Второй – это посыл, который фильм доносит до зрителя. Третий – это нечто подсознательное, очень глубинное, когда зритель ощущает необъяснимую связь с фильмом, когда он думает: «Черт, этот режиссер понимает меня на сто процентов». Ностальгия – один из простых способов позволить режиссеру фильма и зрителю достичь контакта третьего уровня.
– Но при этом сам факт попадания в сон и так позволяет сразу достичь того уровня подсознания, о котором вы говорите? – Аннабель задала вопрос, на который Ричард раньше не отвечал.
– Вы правы. – Писатель улыбнулся еще шире от интересного вопроса. – По сути, человек при погружении даже в самый бессмысленный сон все равно получает очень глубокие впечатления: он просыпается после него и испытывает приятное послевкусие. Но это просто эмоции. Однако если добавить такие вещи, как драматургия, хороший сценарий, последовательность, персонажные арки, то начинается «магия», которую можно еще сильнее усилить, добавив «изюминку», например чувство ностальгии. Ощущение времени, когда «трава была зеленее, а люди добрее».
– Удивительно. – Аннабель с удовольствием слушала Ричарда. – Раз уж вы упомянули сценаристику и драматургию, то почему хорошие сны построены на тех же принципах, что и хорошее кино? Даже начинающим авторам снов рекомендуют сначала изучать книги по классическому сторителлингу. Почему с такой удивительной технологией, как яркие сны, нельзя выйти за рамки правил?
