На крыше возилась нанятая бригада. Отец наверх не совался, давал указания с лужайки, я же в ремонте кровли ничего не понимал и нагуливал аппетит на свежем воздухе, помогая сажать очередной земляной ком с чахлыми листьями на торчащих прутиках.
— Теперь воды.
Я посмотрел на заполненную почти доверху яму — зачем только рыл — и сунул туда шланг.
— Егор! — закричала мама. — Холодная вода губительна для корневой системы клематисов!
Я послушно отправился с лейкой к бочке.
Джун открыл глаза, скользнул по мне взглядом и сделал вид, что очень интересуется крышей.
Пока я ходил на другой конец участка, Джун уже успел залезть наверх и о чем-то спорил с одним из рабочих. Ничего интересного не происходило, мама пихнула меня в бок — пришлось вернуться к посадкам и устраивать несчастное растение в приготовленной яме. Поэтому, когда я, наконец, утрамбовал землю возле саженца и разогнулся, Джун уже слезал — поставил ногу на ближнюю перекладину, а дальше я не понял, как вышло, что алюминиевые стойки поехали вдоль торца почти плоской крыши веранды. Все происходило, как в замедленной съемке. Мозгом я понимал, что должен бежать, душа рвалась вперед, но ноги словно приросли к земле, и не было сил сдвинуться с места. Джун каким-то чудом извернулся, зацепился за край крыши, но его левая нога все еще оставалась на лестнице, и он висел в воздухе почти на полном шпагате.
Я хотел крикнуть, но смог только открыть рот. В ушах отчаянно шумело, а в глазах стояла мутная рябь. Джун меж тем, как-то хитро извернувшись, повис на руках. Лестница с металлическим звуком брякнулась на дорожку, а я краем глаза увидел, как Джун разжал пальцы, стал оседать на землю…
— Егор, Егор, ты что? — знакомый и такой родной голос доносился, как через вату, меня трясли, похлопывали по щекам, а я все ощупывал непослушными пальцами склонившегося надо мной Джуна, не веря, что с ним все в порядке.
— Ты?..
— Да все хорошо, — отмахнулся он и стал помогать мне встать. — Что со мной станется? Тут и три — три с половиной метра от силы… Хоть какая-то польза от училища.
— Четыре семьдесят, — зачем-то уточнил отец, и мне снова стало нехорошо.
— Какого училища? — я попытался переключиться на что-то другое.
— Эстрадно-циркового, — признался Джун и смущенно улыбнулся. — Пойдем в дом, тебе нужно горячего сладкого чая выпить.
— В дом лучше не заходить пока, — мама появилась на пороге и виновато отвела глаза. — Я там нашатырный спирт разбила. Нечаянно…
Я не выдержал, сел на землю, уткнулся в колени и засмеялся. Рядом суетились родители и Джун, что-то говорили. Мне было все равно. Главное, что все обошлось.
