Он увидел парня своей мечты не в том месте и не в то время, но разве такая ерунда может помешать сделать все, чтобы затащить его в свою постель?
========== Глава 1 ==========
Вчера почти целый день лил дождь, сегодня подморозило, и солнечные лучи насмешливо отражались от сверкающего катка, который еще вчера был дорогой. Скорбная процессия, в хвосте которой я осторожно переставлял ноги, с трудом сохраняя равновесие, медленно приближалась к открытой могиле. Гроб везли на санях.
Конец февраля. Суббота. Выходной… Его хорошо бы провести дома на диване в тепле и уюте, а не на открытом всем ветрам кладбище. Хоронили начальника, как написали в некрологе, «скоропостижно скончавшегося на рабочем месте», а на деле… Ничто, как говорится, не предвещало. Очередная запарка, каких всегда полно — рабочий момент. Нахлобучка от руководства, а когда их не бывало? Но вот что-то перемкнуло у него в голове. Встал и вышел. В окно. Никто и не заподозрил ничего. Секретарша замерзла, долго думала, откуда сквозняк. Зашла к нему — обе створки настежь и пустой кабинет, она даже сразу и не поняла.
Могильщики суетились возле разверстой могилы, рядом ожидали своих постояльцев еще две. Народ молчал. Вдову поддерживали под руки родственники, сама она была почти невменяема, видать, накачали успокоительными. Распоряжалась всем Людмила Андреевна, наш негласный лидер и организатор всего и вся.
Солнце подумало и спряталось за растрепанную серую тучу, и стало еще холоднее. Народ молчал. Наверное, стоило бы сказать о покойном несколько слов, но это был тот случай, когда нужные слова не находились. Да и что тут скажешь?
Гроб поспешно опустили в могилу, и кто-то бросил первый ком земли на его крышку. Следом полетел еще один. Люди осторожно отходили, уступая место другим. Я не хотел пачкать руки, но потом решился — в кармане были влажные салфетки, а очень уж отдаляться от коллектива не хотелось. Пришлось пробираться вперед.
Четверо узбеков в робах нетерпеливо переминались с ноги на ногу с обеих сторон могилы. Я их понимал — холодно, да и чуть поодаль уже стояла следующая процессия. Нужно поторапливаться. Я выбрал самый стылый кусок земли, чтобы меньше испачкаться, и отступил назад, давая место другим.
— Цветы в могилу будете кидать? — негромко спросил кто-то.
Я вздрогнул, помотал головой и обернулся на голос, на секунду встретился глазами с его обладателем, но молодой человек уже пробирался дальше вдоль наших, задавая тот же вопрос. А я не мог отвести глаз от его узкой спины, маленькой задницы и длинных худых ног. Он не был узбеком, я бы даже затруднился отнести его к какой-либо нации… Бледное узкое лицо, блеклые глаза, то ли серые, то ли голубые, и соломенные патлы, торчащие из-под вязаной шапочки. Скорее скандинав, да.
Пока я думал, те трое, кто оставался возле могилы, принялись шустро засыпать ее землей. А он вернулся с охапкой разномастных цветов и стал раскладывать на земле, подрубал стебли. Он часто наклонялся, и я жадно смотрел на его задницу — ничего не мог поделать — и чувствовал себя законченным извращенцем. Нашел же время и место положить глаз. И главное, на кого! Могильщиков я в свою постель еще не укладывал…
Я смотрел, как последним штрихом привязывают к кресту венки, раскладывают ровным слоем живые цветы, и понимал, что пора уходить — наши уже потянулись на выход. Бригада уже топталась возле второй могилы, готовясь к следующему раунду. Я последний раз оглянулся — он стоял, опираясь на лопату с отрешенным выражением лица, и был недосягаем, как луна. Дольше задерживаться было уже неловко, пришлось брести вверх по скользкой тропе.
— Егор, ты на поминки идешь? — Серега-снабженец поднял воротник куртки и шмыгал носом.
— Нет, — еще не хватало окончательно убить субботний день в заводской столовой, где все та же неутомимая Людмила Андреевна организовала банкет. Вдова пребывала в полной прострации, и ожидать от нее каких-то осмысленных действий не стоило.
— А я пойду, наверное, — Серега с сомнением посмотрел на меня и вздохнул, — хоть пожрать и водочки хряпнуть. Холодрыга, не хватало еще заболеть. Бывай.
Я пожал протянутую руку, и Серега полез вместе с другими в автобус, меня же ждала машина. Салон медленно прогревался, даря тепло промерзшему телу. Мимо еле-еле прополз казенный автобус. Стоянка обезлюдела — в такую погоду прийти на кладбище без острой нужды желающих не было. Надо бы ехать домой, но я все медлил. Уехать и никогда не возвращаться можно было легко, но что-то удерживало. Кто-то. Смысл врать себе, если я хотел этого парня так, как никого раньше? Он, зараза, как назло подпадал под тот типаж, от которого я тащился: худой, но не доходяга. Мускулы ощущались под всей этой его несуразной одеждой, которая не могла скрыть неплохо развитое тело. И чертова задница даже издали притягивала взгляд. Уехать и пить дома коньяк в одиночестве всегда успеется, а вот упускать шанс не стоило. Терять мне было нечего, хотя как завести разговор на столь щекотливую тему, я не представлял, но, положившись на русский авось, остался сидеть в машине. Ждать.
