Он не сделал попытки повернуться и продолжал стоять, как стоял. Я прижал его к себе сильнее и ждал продолжения, хотя и так понял все. Но хотелось услышать это от него.
— Я не смогу больше с тобой встречаться, — вдруг выдал он. — Ремонт придется делать самому… И вообще, пора завязывать с…
На меня вдруг снизошло спокойствие. Если бы я не прижимался грудью к его спине, то, возможно и поверил бы сбивчивой речи Джуна. Но его сердце колотилось так сильно, что это чувствовал даже я. Чувствовал и не верил ни единому слову.
— Любовника позови помочь или друзей, — подсказал я и провел носом по его затылку, волосы пахли бетонной пылью.
— Нет у меня никого, — отрезал Джун.
— А я? Ну ладно, любовником можешь не признавать, а другом? Я ведь реально могу помочь с ремонтом, знаешь, сколько я в своей жизни стяжек залил и метров обоев поклеил? Да я плитку в ванной сам клал, скажи, разве плохо? Я правда много чего умею и очень хочу помочь. Не прогоняй только, сделаем мы тебе ремонт по высшему разряду. Или хочешь, наймем кого-нибудь, у меня денег отложено, хотел машину поменять, но ерунда это все, старушка еще бегает, зато квартира будет конфеткой…
Джун развернулся в моих руках, прижался всем телом и затрясся-засмеялся хрипло, с надрывом. Я понимал, что выгляжу смешно, но продолжал уговаривать, настаивал на своей полезности и гладил, гладил по вздрагивающей спине… Пока не понял, что он плачет, пряча лицо на моей груди…
Комментарий к Глава 7
Ну вот и подошла к концу эта история. Впереди только небольшой эпилог, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений в полном и тотальном ХЭ. Я постараюсь написать его побыстрее, но это уж как получится - меня догнал реал и требует участия. Спасибо большое всем, кто комментировал и поддерживал в процессе написания!
========== Эпилог ==========
Жить с Джуном оказалось невероятно сложно. Он был на самом деле совсем другим, чем представлялся вначале. Нет, кое-какие особенности натуры проскальзывали и раньше, но честность и щепетильность зашкаливали все мыслимые пределы. У нас разгорались нешуточные баталии по поводу того, что он без разрешения не трогал в квартире вообще ничего. Приходилось уговаривать, убеждать, настаивать… Отбиваться от денег, которые он когда-то брал за свои услуги и которые вознамерился вернуть во что бы то ни стало.
Ремонт стал еще одним камнем преткновения — у нас не хватало времени, чтобы заняться им вплотную, и тогда я, плюнув на уговоры, нанял бригаду втайне от Джуна. Самым трудным было не пускать его туда, выдумывая разные уловки. Чистовую отделку мы бы сделали сами, но вот грязную работу оказалось лучше поручить специально обученным людям. Я с содроганием ждал реакции на самоуправство, надеясь только на то, что бригада успеет залить пол и оштукатурить стены до скандала.
В пятничный вечер я готовился к серьезному разговору, перебрал десяток аргументов, но все они были слабоваты против его упертого: «Неправильно».
— Потому что люблю. Потому что считаю, что раз мы семья, то и расходы у нас должны быть общие, как и горести с радостями. Или я ничего для тебя не значу? — я прямо у порога встретил сердитого Джуна и едва сдерживался, чтобы не упереть руки в бока.
— Егор!
Я прижал его к двери, запустил руки под футболку, наслаждаясь теплом.
— Ты не ответил.
— Значишь, — проворчал он, — слишком много значишь.
На кухне заверещал таймер духовки, я неохотно оторвался от приятного занятия и пошел вынимать пиццу. В комнате в это же самое время надрывался телефон. Я чертыхнулся — бросить горячий противень не мог, а пока пристраивал его на край раковины, пока перекладывал готовую пиццу на блюдо, звонок уже прекратился. Я догадывался, кто это мог быть, и собирался перенабрать как можно скорее — мама терпением не отличалась, в отличие от фантазии.
Джун сидел на диване и вертел в руках мой телефон. Я похолодел: забыл закрыть жорикову программку, и теперь она сдавала меня со всеми потрохами.
— Э-э… Я все объясню, — проблеял я.
— Тебе мама звонила, — он протянул мне телефон.
— А-а… И все?
— Про следилку я знаю, — Джун пожал плечами.
— Вот просто знаешь, и все?
— Видишь ли, на тот момент, когда я о ней узнал, ты был единственным человеком, кому до меня было хоть какое-то дело. Гражданство я получал не совсем законным способом, могло всякое быть, — он пожал плечами, — а так хоть какой-то шанс быть опознанным и похороненным под своим именем.
— Я… — спазм перехватил горло, и я не смог продолжать.
— Любишь, — кивнул Джун. — Я тоже тебя люблю.
— Я удалю.
— Нет, лучше и мне такую поставь. Нам же нечего скрывать друг от друга?
Я согласился: нечего. Теперь уж точно нечего.
Телефон разразился нетерпеливым звонком снова: мама желала общения. Я и так изрядно сократил встречи с моими стариками и сейчас испытывал легкое чувство вины.
— Алло, — я включил громкую связь.
— Сынок, ты обещал приехать три недели назад! Я понимаю, дело молодое, но родителей забывать негоже. И почему бы не приехать со своей девушкой? Ты нас никогда ни с кем не знакомишь, как будто стесняешься.
