Не сказать, что я поверил, объяснение тянуло, прямо скажем, на троечку, но чужие закидоны стоило уважать — мало ли, вдруг он был запойным алкоголиком и таким нехитрым способом избегал рецидивов?
— Ладно, как знаешь. Неволить не буду. Пойдем, посидим, кофе выпьем. Против него-то ты ничего не имеешь?
— Ты хочешь меня туда? — Джун искренне удивился.
— Да что не так-то?
— Ну-у…
— Там полумрак и никто ни на кого не смотрит. Идем.
Он недоверчиво посмотрел на меня и неуверенно, как будто сомневаясь в серьезности предложения, пошел ко входу в кафешку. Не знаю, хорошая это была идея или плохая, но мы сели в угол возле окна, Джун спиной к залу, и было видно, как он напряжен.
— Меню, пожалуйста, — официантка положила перед нами две папки и отошла.
— Ты что хочешь? — я раскрыл свое меню и пробежался глазами по строчкам.
— Не знаю. Мне все равно.
— Мясо? Рыбу? Блины какие-нибудь?
— Речь шла о пицце.
— Пиццу можно с собой взять. Так что будешь?
Он молчал, сидел, выпрямив спину, и держался за край стола.
— Хорошо, я понял, — сказал я, хотя на самом деле так и не въехал в причины этой демонстрации, это таким образом он говорил, что бедный, но гордый? Или что еще это могло быть?
Я подозвал официантку и заказал большую пиццу, на всякий случай выбрав такую, где не было никакого намека на свинину, и кофе. Две большие чашки латте.
— В этом не было никакой необходимости, — сказал Джун, когда мы уже вышли из кафе. В свете уличного фонаря было видно, что на его вечно бледном лице появился румянец.
— Не было, — согласился я. — Но мне захотелось, извини, что оскорбил тебя в лучших чувствах.
— Дело не в этом…
— А в чем?
— Не надо меня приручать. Пожалуйста.
— Да на хуй ты мне сдался, приручать тебя еще! Садись в машину, — ему удалось не на шутку разозлить меня, и я вышел из себя еще и потому, что это было отчасти правдой: приручить — не приручить, но хотелось чуть больше тепла в отношениях что ли.
— У нас удобные товарно-денежные отношения, давай не будем выходить за их рамки, — почти миролюбиво сказал он и пристегнулся.
— Если эти отношения будут у нас на постоянной основе, то не выйти за их рамки не получится. Я при всем желании не смогу относиться к тебе как к вещи. Даже если ты будешь очень настаивать. Так что могу отвезти тебя обратно, и на этом закончим наше сотрудничество, или оставляем все как есть. Но тебе придется мириться с моими душевными порывами. Ну, куда едем? — я завел мотор и посмотрел на Джуна.
— К тебе, — выдавил он из себя после долгого молчания и отвернулся.
В постели он был не просто покорен, но скорее вял. Я же слишком злился, чтобы как-то смягчить сегодняшний секс. Нет, до жестокости или грубости я не опустился, но в какой-то момент слишком сильно прикусил его шею. Джун вскрикнул и это отрезвило.
— Прости, — я зализал-зацеловал больное место, надо будет йодом что ли помазать потом.
Он тоже как будто пришел в себя и стал похож на прежнего Джуна. Остаток вечера мы провалялись в постели и даже пытались смотреть какой-то фильм.
— Тебе обязательно обратно ехать сегодня? — скрывая зевок, спросил я. — Может, утром отвезу?
— Сам доберусь.
— Угу, — я спустил ноги с кровати и подобрал с пола носки. — Автобусы не ходят, и я бы хотел посмотреть на того таксиста, который бы поехал в полночь на кладбище.
— До поворота довезут без проблем, — он подумал и добавил: — Наверное.
— Угу, — сказал я и натянул брюки. Отпускать его одного не хотелось.
Возле ворот кладбища мы попрощались, и я очень осторожно сказал:
— До следующей субботы, — дождался ответного кивка и вздохнул свободнее — кажется, он все-таки не собирался отказываться от наших встреч.
Джун прошел через ворота, свернул к ангару. Я уехал только тогда, когда увидел полоску света от открытой двери.
Никогда еще неделя не тянулась так медленно. Заявиться к нему раньше не позволял уговор и обычная гордость: да что я, тряпка, что ли? Из рук натурально все валилось, и косяки на работе приходилось переделывать не раз, порой задерживаясь допоздна. Но в этом была и положительная сторона — работа отвлекала от томительного ожидания. Дома оно почему-то становилось особенно острым.
С грехом пополам пережив пятницу и долгий субботний день, к вечеру я был на привычном месте у кладбищенских ворот. Джун уже ждал, стоя на обочине.
— Ну что, едем забирать результаты? — после приветствия сказал я.
— Я думал, ты уже.
— Твои бы мне все равно не отдали.
Джун пожал плечами, то ли не сомневался в моих способностях добиться желаемого, то ли не верил в порядочность клиники. Я не стал разубеждать, мне хотелось увидеть результаты вместе с ним. Хотя в своих я не сомневался — на работе маньячно следили за здоровьем сотрудников и проводили диспансеризацию ежегодно.
Девушка за стойкой регистрации выдала нам бумажки с анализами после изучения паспортов. Я подождал, пока Джун посмотрит свои результаты, для проформы полистал свои.
— Ну что?
— Все нормально, — он улыбнулся. — Совершенно здоров. А ты?
— Тоже, — я сунул Джуну в руки свои анализы и забрал его. — А гемоглобин низкий.
