Можно было бы бороться со своим нездоровым влечением — о любви речи не шло, я и пытался. Но клин вышибаться клином отчаянно не хотел. В первый раз пойдя на поводу своих желаний, я словно выпустил джинна из бутылки и теперь сам стал ее рабом. И в ближайшую субботу, проклиная все на свете, я снова поехал на то самое кладбище. Оставалось надеяться, что он будет на месте.
========== Глава 2 ==========
Я сидел в машине битый час, чувствуя себя попеременно то дешевым детективом, то рыбаком, ждущим у моря погоды. Идею сначала пройтись по кладбищу пришлось откинуть сразу — оно было слишком большим, и предугадать, где именно может быть бригада могильщиков, казалось невозможно. Я, конечно, осмотрел доступные места, пожалев, что не взял с собой бинокль, пусть и театральный, но все же. Стукнулся в дверь домика с вывеской «Администрация» — безрезультатно, закрыто. Народ, в отличие от прошлой субботы, вокруг не шастал, и складывалось такое ощущение, что сегодня все похороны отменили.
Чуть поодаль стоял какой-то ангар, который я принял за склад. К нему вела неширокая грязная тропа, упиравшаяся в почти неразличимую на общем фоне серую железную дверь. Возможно, следовало приехать раньше — я не слишком разбирался в особенностях работы погребальных контор, но прошлый раз выцепить мою зазнобу получилось уже в сумерках, то есть значительно позднее, чем было сейчас. Потом мне пришло в голову, что у него мог быть выходной. У всех людей бывают выходные, чем могильщики отличаются от остальных? Гадкие мысли про сменный график работы, про вахты и отпуск я старательно отгонял, но чем дальше, тем более правдоподобной казалась мне эта версия. Черт побери, он мог просто уволиться!
И в тот момент, когда я уже был готов признать свое поражение и потянулся к ключу зажигания, на дорожке появился он. Откуда именно, я не понял — отвлекся, - но либо из ангара, либо из-за него, больше-то неоткуда. Вокруг снежная целина. Размышлять об этом было некогда, я поморгал фарами, привлекая внимание. Он замедлил шаг, потом остановился, вглядываясь внутрь машины. Я опустил стекло и молча смотрел — слова были излишни. Он неуверенно сделал шаг вперед, я перегнулся через переднее сидение и открыл пассажирскую дверь. Он сел рядом, какое-то время глядя перед собой, затем повернул ко мне лицо. Больше всего на свете мне хотелось наброситься на него с поцелуями. Вжать в спинку кресла, схватить за волосы на затылке, упиваться покорностью. У меня зудели губы от почти нестерпимого желания целовать жестко, взасос. Но на нижней губе у него снова была едва поджившая трещинка. Неужели религия ему не позволяла разжиться банальным защитным бальзамом?
Все так же в молчании я вывернул со стоянки и покатил к дому. Слова на самом деле были ненужны, а три тысячи я уже выделил из бюджета. Только что-то внутри подсказывало, что тремя тысячами моя прихоть не обойдется…
Я бы трахнул его прямо в прихожей, но он оттолкнул:
— В ванную-то хоть пусти.
Я нехотя разжал руки, продолжая прижиматься всем телом, пытался успокоиться. В голове немного прояснилось, и сквозь дурман вожделения я, наконец, ощутил терпкий запах пота и чего-то неуловимого, что было присуще только ему.
— Иди, — я отступил и жадно следил, как он вывернулся из куртки, на ощупь вешая ее на крючок, расстегнул безрукавку и остался в потрепанной водолазке с высоким воротом. Черный был ему не к лицу.
Я ушел в спальню. Разделся, сел на кровать. Руки тряслись, как у заправского алкоголика, а внутри все дрожало от нетерпения, как натянутая струна. Мне с трудом удалось подавить желание пойти вслед за ним в ванную — все равно там бы ни мытья, ни траха не вышло. Обкончался бы как придурок, да и в постели всяко удобней. Я проверил запас презервативов, заменил смазку с ядовито-клубничным запахом на нейтральную, и лег, закинув руки за голову. Ожидание бесило.
Хлопнула дверь ванной, и он прошлепал босыми ногами к кровати. Секунду помедлил, как бы спрашивая, что делать дальше, и лег на спину рядом. Покорный, доступный и отстраненный. Я навис сверху и кусал губы от сводящего с ума желания целоваться. Но каждый раз, опуская глаза на его губы, я видел ранку, которая и удерживала. Надо будет потом поговорить с ним на эту тему. Нельзя же так. Вместо поцелуя я провел языком по его шее, еще хранившей следы моей прошлой страсти. Странным образом желтоватые пятна проходящих засосов вызывали радость. Удовлетворение, как от хорошо проделанной работы. Мое! Территория помечена. Я с удовольствием поставил парочку свежих метин, услышал короткий вздох недовольства и зализал результат своих усилий. Его кожа слегка отдавала мылом, от влажных волос тоже пахло им же. Как будто на полке мало шампуней — выбирай на вкус.
— Перевернись, — хрипло скомандовал я, и он тут же подчинился, выставил аккуратную задницу под удобным углом.
Ограничиться одним-двумя разами не получилось. После третьего захода я немного выдохся и стал обращать внимание и на что-то другое. Он выглядел уставшим, наверное, моя прыть после тяжелого дня его изрядно вымотала.
— Как насчет ужина?
