Когда он упал, Беата закрыла лицо руками и медленно опустилась на пол почти на границе, освещенной ярким светом.
— Я знала, что кто-нибудь придет. Я знала это.
Ева подошла к ней, опустилась на колени и обняла, когда в помещение ворвалась Пибоди с группой захвата.
Рорк снова вмешался в происходящее.
— Думаю, вы хотите повязать подозреваемого и вытащить его отсюда до того, как он очнется. — Он слегка подопнул лежащий на сцене кинжал. — А вот и орудие убийства.
— Верно, — даже если Пибоди и подумала, что это довольно странно, что её напарница обнимает плачущую девушку, она ничего об этом не сказала. — Мы его вытащим, а я скажу отцу Лопезу и доктору Мире, чтобы остались.
— Чертов ублюдок. — Защелкивая наручники на Саше, Бакстер оглядел комнату. — Весь его мир это сплошная сцена. Трухард вызвал медиков. Для нее, — добавил он, поднимая Сашу на ноги.
Ева позволила полицейской рутине происходить вокруг нее.
«Все под контролем», — подумала она и сконцентрировалась на Беате:
— Ты в порядке? Он тебя не тронул?
— Не совсем, не сильно. Как долго? Как долго я здесь? Иногда он давал мне снотворное, и я потеряла счет времени.
— Сейчас ты в порядке и это главное.
— Он запер меня здесь. Запер здесь, — хотя Беата продолжала дрожать, она указала подбородком на дверь. — В этой ужасной и красивой комнате. Он приносил мне цветы, шоколад и всю эту красивую одежду. Он просто сошел с ума, сошел с ума.
Она снова опустила голову на плечо Евы.
— Он прикасался к тебе, Беата? — Ева снова обняла ее.
— Нет, нет. Не так. Я думала, он изнасилует меня, убьет, но он хотел не этого.
Она продолжала дрожать в руках Евы, но хотя её глаза были полны слез, в них светилась ярость.
— Он сказал, что мы всегда будем вместе, и я буду делать то, для чего рождена: танцевать. Всегда танцевать. И ночь за ночью он приходил ко мне в своем костюме. И если я к тому моменту не переодевалась, то он давал мне наркотики, а когда я просыпалась, то была уже одета. И я начала надевать этот костюм сама, чтобы он не прикасался ко мне. И я танцевала, потому что стоило мне отказаться или начать сопротивляться, как он связывал меня и оставлял в темноте.
— Ты делала то, что должна была, — ответила Ева, — и все сделала правильно.
— Я звала на помощь, но никто не слышал. Я пыталась сломать дверь, но не смогла. Не смогла. Не смогла.
— Все хорошо, хорошо.
— Я каждый день пробовала найти выход, но его не было. Я даже не знаю, где я. Как вы нашли меня?
— Ты в подвале танцевальной школы. Мы расскажем все детали позднее. Сейчас нам нужно вывести тебя отсюда.
— Моя семья…
— Ты можешь связаться с ними, — Ева коснулась ладонью щеки Беаты. — Твоя семья всегда с тобой, где бы ты ни была.
Беата сжала пальцами запястье Евы и прижалась щекой к её ладони.
— Моя бабушка так говорила, когда мне становилось страшно или грустно.
«Я знаю», — подумала Ева и помогла Беате подняться.
— Я хочу, чтобы ты пошла с этими офицерами. Они выведут тебя отсюда.
— Вы не идете со мной?
— Я скоро приду. Мне нужно еще кое-что сделать. Беата, а Наталья и Алексей знали, участвовали в этом?
— Нет. Саша сказал, что это только наше дело, наш секрет. Родственники хотели, чтобы он успокоился, смирился и жил без меня. Без нее, Ариэль, так он звал меня. Но Саша сказал, что никогда этого не сделает и не станет делить меня с ними или с миром. И он часто говорил, что больше не потеряет меня.
— Хорошо, теперь иди. Тебе нужно выйти на свежий воздух.
Ева знала, каково это быть запертой, беспомощной. И хотеть дышать свободно.
Ева выключила диктофон и посмотрела на Рорка.
— Еще не все. Я думала, что, когда мы найдем её… мне нужно найти остальных. Я знаю, где они, — произнесла она, прежде чем Рорк ответил. — Они давят на меня. Мертвые. Я знаю, где они, и думаю — надеюсь — знаю, что делать.
— Тогда мы найдем их.
Ева снова включила диктофон и произнесла.
— Пришлите сюда кого-нибудь с инструментами. Нам необходимо снести стену. И мне нужен Моррис. Я выдвигаюсь. Следите за моими передвижениями. Когда я доберусь туда, отправьте команду прочесать эту чертову тюрьму.
— Пойдем, — сказала она уже Рорку.
Еве не пришлось просить его взять её за руку, быть рядом с ней, пока они шли по мрачным коридорам, или мягко успокаивать.
— Должно быть, он построил эту тюрьму здесь несколько лет назад, — произнесла она. — И улучшил её, доработал. В подсобном помещении, через которое мы проходили, были инструменты. Кувалда и…
— Кое-что есть.
Она снова стала бледной, подумал Рорк, и, кажется горела от жара. Это должно закончиться.
— Ты в порядке?
— Я не совсем одна сейчас, но да.
Когда Рорк отошел, Ева приблизилась прямо к пустой комнате, о которой сообщила Пибоди, пристально посмотрела — сухими, горящими глазами — на дальнюю стену. Старое дерево, старые кирпичи. Стена выглядела отремонтированной и непримечательной. Но Ева чувствовала тайну и ужас, и с трудом сдерживала себя, чтобы не наброситься на стену голыми руками.
Подошел Моррис.
— Я встретил Рорка. Он сказал мне принести вот это.
Ева взяла ломик и начала отдирать доски и гвозди.
— Даллас…
— Они за этой стеной. Заперты здесь.
— Кто?
