— Вряд ли, ваше величество. Я простая горожанка из небольшого городка. Вы ведь не бывали в Дартоне?
Императрица ещё несколько мгновений хмурится, будто пытается что-то вспомнить, но в конце концов отворачивается, чтобы продолжить путь.
Кай придерживает её за локоть.
— Раз уж мы встретились, мама, представляю тебе мьес Шайлу Шерман.
Императрица переводит на меня глаза глубокого зелёного цвета и вскидывает медную бровь, осматривая с головы до ног. Я поспешно делаю ещё один реверанс.
— Значит, мьес Шайла Шерман, — медленно произносит она. — Понятно.
Чувствую, как вспыхивают щёки от многозначительного тона. Что Кай рассказал ей обо мне?
— А вы, я полагаю, мьесса Шерман, — говорит императрица.
—
Императрица хмыкает, окидывает нас ещё одним долгим взглядом и, наконец, удаляется в сопровождении сына.
Дыхание у меня сбивается от волнения, сердце колотится, а лицо продолжает гореть. Прижимаю к коже холодные ладони, стараясь успокоиться.
Мама, разумеется, замечает моё состояние, но, похоже, списывает на нервозность от столь близкого знакомства с первой леди Империи.
— Надо же, не ожидала, что мне выпадет честь познакомиться с её величеством, не то оделась бы получше, — шутит она.
Я нервно улыбаюсь. Мама берёт меня под руку, и мы выходим за порог замка.
Наблюдаю за тем, как Кай прощается с матерью возле экипажа. Никаких объятий или материнского поцелуя в щёку. Лица каменные, словно они друг другу чужие.
Императрица садится в карету и уезжает. Кай провожает её взглядом, затем разворачивается и взбегает по ступенькам. Проходя мимо, будто случайно касается моей ладони.
Вздрагиваю и оглядываюсь ему вслед.
— Этот молодой человек… он ведь наследный принц, верно? — задумчиво спрашивает мама.
— Да, — выдаю хрипло и прочищаю горло. — Кай Дариус, дракон-стихийник.
Мы некоторое время молчим, неспешно идя по тропинке вокруг Академии.
— Так, значит, тебе здесь нравится, Шайла?
Сама не знаю, почему начинаю всматриваться в мамино лицо. Наверное, из-за странной, какой-то неуместной интонации. Её губы скорбно поджимаются, так что вокруг них чётко обрисовываются морщинки.
— Тебя это расстраивает? — спрашиваю с нервным смешком.
Мама обращает ко мне полные тоски и сочувствия глаза, и я резко останавливаюсь, пронзённая внезапной догадкой.
Воспоминание о том, как она не хотела отпускать меня сюда, сменяется резонным вопросом: по каким таким делам она могла проезжать мимо столицы герцогства? Мы за всю жизнь не были нигде дальше ближайших к Дартону деревень!
Будто со стороны слышу свой голос:
— Мама, скажи честно, зачем ты приехала на самом деле?
Она до боли сжимает мои пальцы.
— Чтобы забрать тебя отсюда. Ты должна немедленно уйти из Академии.
— Ты шутишь? — спрашиваю сипло. — Это же шутка, да?
Мама сурово сводит брови.
— Нет, детка, я говорю серьёзно. И чем быстрее мы уедем отсюда, тем лучше.
— Но почему? Что происходит?
Она отводит взгляд.
— Я… пока не могу тебе рассказать.
Потрясённо смотрю на неё.
— Ушам не верю. Что в прошлый раз, что теперь ты не хочешь поговорить со мной откровенно. При этом требуешь, чтобы я отказалась от своих мечт и желаний, бросила всё и уехала только потому, что ты попросила!
Мама с неожиданной силой сжимает оба моих запястья, привлекая ближе к себе. Её глаза загораются ненормальным блеском:
— Да! Именно потому, что я тебя попросила, Шайла! Ты должна мне довериться.
— Как я должна тебе довериться, если ты всё скрываешь? Ты не хотела отпускать меня в Академию — и не сказала, почему. Потребовала никогда не снимать кольцо — и не сказала, почему. Теперь требуешь, чтобы я уехала, и снова не говоришь причину! Боги, да ты сговорилась за моей спиной, была готова отдать замуж без моего ведома, и ради чего?
— Ради твоей же безопасности!
Выдёргиваю руки из её пальцев и складываю на груди, отстраняясь.
— Я не намерена вести разговор в таком ключе. Или ты объясняешь, что происходит, или… — Сглатываю, но всё же заканчиваю непреклонно: — Или уезжай.
Её лицо застывает напряжённой маской, шея напрягается. Она словно в одну секунду стареет на добрый десяток лет. Мне становится жаль маму. Между нами всегда были прекрасные отношения. Я считала её самой лучшей на свете. Такая она и есть!
Мама некоторое время молчит, потом делает глубокий вдох.
— Мне понятно твоё возмущение, дочка. Но я не могу… Ты обязательно поймёшь, позже, я уверена…
Тяжело вздыхаю, изо всех сил стараясь понять её чувства. Вспоминаю, как она переживала, что меня здесь будут гнобить из-за происхождения и отсутствия магического дара, что я не продержусь и месяца.
Возможно, впервые оставшись в одиночестве она накрутила себя и решила, что в письме я её обманываю? Потому и примчалась сюда, чтобы самолично убедиться.
