– А ты в училище съездил, узнал, что к чему?
– А что они мне там скажут? – с досадой ответил Митя.
– Так если не спрашивать, ничего не скажут!
– Ладно, блин, завтра съезжу! – юноша потянулся к карману с телефоном.
– Сегодня, Митенька, сейчас поедешь!
Несколько минут юноша не реагировал на женщину, а потом, закончив печатать, молча развернулся и собрался идти в свою комнату.
– Митя, ты что, не слышал? – удивилась она.
– А, что? Пардон, ба, с Санькой переписывался.
– Я говорю, собирайся и поезжай в училище!
– Блин, ну, ба!
– У тебя деньги на проезд есть?
– А покушать?
– Без телефона и телевизора!
– Ну, ба! Я не буду отвлекаться!
– Без телефона и телевизора! – повторила Клавдия Семеновна.
В училище внуку ничего не объяснили и отправили в военкомат. Парень съездил туда и приехал без ответа, зато с направлением на медицинскую комиссию.
– Ничего сам решить не может! – с досадой подумала женщина и начала собираться.
Результатом ее походов по инстанциям явилось понимание происходящего. После отчисления из училища копия приказа об исключении из списков была направлена в военкомат и явилась основанием для призыва на действительную военную службу. Приказ о повторном зачислении юноши на первый курс училища для военкоматских значения не имел, так как Митя отсрочкой от армии уже воспользовался. Повторное использование данной льготы было возможно лишь в том случае, если бы парень поступил учиться на специальность высшего профессионального образования. Поэтому все было законно, и других путей, кроме выполнения конституционного долга, не существовало.
– И что же, мне теперь в армию идти? – загробным голосом спросил Митя.
– Видимо, да! – ответила Клавдия Семеновна.
– Но они не имеют права!
– Имеют!
– А может, как-нибудь договориться?
– Договорись!
– Но, это блин, как его там? – парень чуть не плакал. – Санька же приедет!
– Скажи ей, чтобы ехала потом, после службы!
– Может, блин, пока я там, она здесь, с тобой?
– Нет, дорогой, пока ты там и она там? А когда вернешься, решайте сами!
– Ну, ба!
Клавдия Семеновна молча встала и пошла к плите.
– Ну, ба! Ну, пожалуйста! – продолжал умолять парень.
– Что, пожалуйста? – женщина удивленно посмотрела на внука.
– Может, она поживет с тобой, пока я буду в армии?
– Митя, ты сам себя послушай и подумай, как это будет выглядеть со стороны! Я живу здесь с несовершеннолетним гражданином иностранного государства?! Ты понимаешь, что это значит? Ты хочешь, чтобы я свой век за решеткой закончила?
– Ну, ба!
– Ты думаешь, ее родители будут спокойно сидеть и не будут ее искать? Ты думаешь, что здесь не пахнет международным скандалом и что я в конце концов смогу принять чужого человека в свое сердце?
– А когда мы поженимся, сможешь?
– Это будет другое дело!
– Ну, ба! Ну, ради меня!
– Митя, все, что я делаю последние годы, только ради тебя! Вернешься с армии, поговорим! – твердо ответила Клавдия Семеновна.
– Чтоб ты сдохла! – подумал Митя, и взяв в руки телефон, начал печатать сообщение для Саньки.
Он не стал говорить возлюбленной о решении бабушки и решил поставить Клавдию Семеновну перед фактом. Ее доброта и отзывчивость не позволят выгнать на улицу шестнадцатилетнюю девушку. Ей достаточно будет увидеть Саньку, и она поймет, что нельзя найти на свете человека роднее и преданнее, чем этот прекрасный человечек. Нужно только, чтобы Санька успела хотя бы до середины июля, а уж он постарается, чтобы не загреметь в армейку до этого срока. В конце концов можно будет и подкосить. С его актерскими способностями это будет не сложно!
С этого дня в семье Клавдии Семеновны произошел очередной перелом. Внук начал проходить медкомиссию и мотаться по врачам. У парня была тайная надежда на то, что в армию его не возьмут по состоянию здоровья. Это желание было небезпочвенно, и шансы были высоки, но оставалось полагаться на судьбу. Митя под предлогом подготовки к армии уволился из Макдональдса и все свободное время практически не выходил из своей комнаты.
Бабушка понимала, что внуку в эмоциональном плане не просто, но каково было ей. Не хотелось признаваться себе в этом, но в последнее время Клавдия Семеновна сильно сдала. Это касалось не столько самочувствия, сколько морального состояния. Она продолжала сражение за благополучие внука, но понимала, что ей просто не хватает сил. Женщина, как и прежде, вела все хозяйство: готовила, стирала, убирала и копалась в огороде, но было видно, что ей очень тяжело.
– Митенька, ты чем занимаешься? – с надеждой спрашивала она.
– Да так!
– Ты до призыва будешь делать «да так»?
– Ну, ба! Ты знаешь, что меня там ждет? Может, я хочу, так сказать, оторваться!
– Что значит оторваться? – удивилась Клавдия Семеновна.
– Ну, это, чтобы было, о чем вспомнить.
– То есть ты будешь вспоминать о том, как сидел за компьютером?
– Да! Я буду вспоминать это как самое счастливое время!
– Странное счастье! А помочь мне ты не хочешь?
– Хочу! Что надо сделать?
– Я не имею в виду, что нужно сделать сейчас! Я имею в виду помощь в принципе.
– Я все понял, ба, говори.