Чувствовал каждый ухаб на дороге, каждый камешек, попадавший под колесо. Шум проезжающих мимо автомобилей рвал барабанные перепонки. Я грезил наяву.
Энни сидела на палубе. Свесив ноги в воду. Она держала за хвост мышь. На глубине появилось что-то темное. Приблизилось к поверхности, выпрыгнуло из воды, ртом схватило мышь. Это был я.
— Нет! — закричал я.
Почувствовал руку на лице.
— Это печень, — произнес голос.
Я открыл глаза. Саманта одной рукой прикоснулась к моей щеке. Второй ощупывала мое тело. Как врач, проверяющий, нет ли у ребенка аппендицита.
— Не волнуйся, сладенький. Мы поставим тебя на ноги.
Я попытался протестовать. Мы должны идти. Нет времени для акупунктуры или чего бы то ни было, что могла предложить Колдунья. Пока я находился в забытьи, подсознание не дремало. Многое начало складываться в общую картину… какой бы невероятной она ни казалась. Нетвердой походкой я подошел к багажнику, достал компьютер.
— Все у меня хорошо.
Эрин шагнула ко мне. Саманта — тоже. Я оглядел всех троих. Саманта, поклонница гранолы и тофу. Яблочко, знаток бейсбольной статистики. Эрин… удивительное сочетание собственного достоинства и уязвимости. Не так ли?
Я пошатнулся. Эрин подскочила ко мне. Протянула руки. Я взялся за них. Что со мной происходило?
— Я сожалею, что засомневался в тебе.
Она сжала мои руки.
Голову пронзила жуткая боль. Я вырубился.
Алхимия Саманты отрицала все нормы, с которыми я вырос. Она насмехалась над моими медицинскими познаниями. Действительно, студентов-медиков учат уважать неожиданное. Божественное. Странное. Это одна из причин, по которым от врачей частенько можно услышать: «Я ничего не исключаю».
«Доктор, возможно ли, что эта операция приведет к осложнениям?» — «Я в этом очень сомневаюсь, но ничего не исключаю».
«Доктор, может гуру-самоучка, благоухающая цветочным дезодорантом, вывести меня из коллапса, втыкая в спину иголки?» — «Я в этом очень сомневаюсь, но ничего не исключаю».
Я лежал на столе для акупунктуры в студии Саманты.
Меня окружали муаровые стены. Мягкий светлился из лампы под японским абажуром. На столике около двери стояли благовония и проигрыватель компакт-дисков.
Саманта нажала клавишу «Пуск» на проигрывателе. Комнату наполнили звуки флейты и далекого ветра. Я смутно помнил, как Яблочко принес меня в эту комнату и уложил на стол.
Я приподнялся, упираясь ладонями в стол.
— Мне нужно идти, Саманта. Времени нет.
Интуиция подсказывала, что нельзя мне здесь оставаться. Но мозг застилал слишком уж густой туман, чтобы вспомнить причину. Ноутбук, какое-то отношение он имел к этой причине, и кафе; Эрин и я, разыскиваемые за убийства, совершенные кем-то еще. И еще продажная полиция, и растущая уверенность, обусловленная всем этим насилием, что Энни действительно умерла, но не случайно, а в результате какого-то заговора, и теперь заговорщики подбирались ко мне. Но боль не позволяла связать все воедино.
Саманта положила руку мне на шею. Подержала там. Больше минуты. Я расслабился, решимость куда-то идти, бежать растаяла.
— А теперь начнем, — сказала Саманта.
От белой простыни, на которой я лежал голой грудью, веяло прохладой. Музыка начала воздействовать на сознание. Мне вспомнились те десятки раз, когда Саманта колдовала надо мной. Я всегда ощущал первые уколы. Они усиливали мой скептицизм. Но постепенно сосредотачивался на музыке. Звуки уносили меня. Я плавал среди них, представляя себе, что они — живые существа, как ярко окрашенные слоны, шимпанзе или летающие рыбы.
А потом начинал смеяться. Каким бы сильным ни был стресс. Саманта говорила, что смех — признак снятия стресса. Смехом я выплевывал яд из моего организма, очищал глаза, нос, глотку, трахею.
«Может Колдунья спасти меня?» — «Я ничего не исключаю».
Саманта воткнула в меня первую иголку. Я дернулся. Более болезненно, чем я помнил: тело прострелил импульс белого жара.
Я вспомнил клетки. Запертых в них крыс, горящих в погребальном костре. Саманта вогнала иголку мне в локоть. Я чуть не спрыгнул со стола.
Опять она положила руку мне на шею. Пальцы нашли нужную точку. Я почувствовал, как по телу разливается спокойствие. Руку она не убирала. Второй воткнула иголку в сгиб колена.
Я начал чувствовать, что музыка плывет как сироп. Губы чуть разошлись в улыбке. Колдунья обрела контроль над моим телом.
— Теперь тебе нужно полежать.
Я едва расслышал слова Саманты. Они означали, что она вогнала в меня все иглы, и теперь им предстояло настроить мой организм. Иглы тонкими проводами соединялись с электрической системой. Одни иглы нагревались, другие вибрировали. Безумие, конечно, но я никогда не ставил под сомнение компетентность Колдуньи.
Я услышал, как она вышла из комнаты.
Едва за ней закрылась дверь, я попал в тоннель, наполненный музыкой. Видел плавающие звуки и странных существ на горизонте. Время текло. Секунды. Минуты. Тысячелетия.
