Алекс не знала, как на это ответить. Почему Хелли напала на нее, когда другие демоны обошлись словами? Может, потому, что Алекс сама бросилась за ней вслед? Или ей просто вечно доставались наихудшие из возможных исходов?
– Хелли напала на меня физически.
– Они могут… причинить нам вред? – Трипп впился пальцами в бедра.
– Не знаю, может, только мне, – заметила Алекс.
– Нужно готовиться к худшему, – отозвался Тернер. – Мне вовсе не улыбается, настроившись на оживленный спор, оказаться в гуще настоящей драки.
Молчавшая все это время Мерси теперь выступила вперед с таким видом, будто собиралась исполнить соло а капелла.
– Я… кажется, кое-что нашла в библиотеке. Нечто полезное.
– Давайте сперва поедим, – предложила Алекс.
Триппу сейчас не помешает суп. А может, и порция виски.
К удивлению Алекс, суп отлично помог. Она согрелась впервые с тех пор, как вырвалась из потустороннего мира и оказалась под холодным нью-хейвенским дождем. Теперь, когда желудок наполняли клецки, а на языке ощущался вкус укропа, все случившееся казалось не столь ужасным.
– Черт, Доуз, – ухмыльнулся Трипп, словно позабыл о Спенсере и прочих ужасах. – Можешь поселиться в моей квартире и помочь мне растолстеть?
Доуз в ответ лишь закатила глаза, но Алекс видела, что ей приятно.
Никто даже не смотрел в сторону окон с задернутыми шторами.
Потом они отправились на поиски дневника «Леты», относящегося ко времени учебы Лайонела Рейтера в Йеле. Роль Вергилия тогда исполнял Рудольф Китчер, но от него осталась лишь «Демонология», все дневники исчезли. Явно подверглись чистке.
Найденное Мерси защитное заклинание привело Доуз в восторг. В хранилище «Леты» имелись все нужные ингредиенты, а в качестве сосуда подойдет горн Хирама. Доуз раздала им списки компонентов, и весь следующий час они провели в оружейной, обыскивая в тусклом свете выдвижные ящики и стеклянные шкафы, под аккомпанемент напевающего рок Триппа, который взвизгивал время от времени, прикасаясь к чему не следует.
– Зачем здесь вообще это барахло? – жалобно пробормотал Трипп, посасывая палец, ужаленный медальоном, принадлежавшим Дженни Черчилль.
– Чтобы храниться в безопасности, – сухо заметила Доуз. – Пожалуйста, займись своим списком и постарайся ничего не сломать.
Надув губы, Трипп вернулся к работе и уже через минуту вполне сносным фальцетом запел Under the Bridge. У Алекс не хватило духу сказать, что она согласится провести два семестра в аду, лишь бы больше никогда не слышать Red Hot Chili Peppers.
Рецепт оказался довольно банальным: защитные травы, среди которых встречались шалфей, вербена и мята; молотый аметист и черный турмалин; связанные веточками розмарина вороньи перья и сушеные глаза галки, падавшие на дно горна, будто камешки. С помощью Тернера Доуз сдвинула несколько половиц под горном, обнажив кучу углей, прошептала несколько слов на греческом, и угли засветились красным, мягко нагревая дно большой золотой чаши.
– Величайший момент в моей жизни, – восторженно выдохнула Мерси.
– За все приходится платить, – предупредила Алекс.
Эти угли никогда полностью не остывали, не гасли и не нуждались в пополнении. Их использовали Union Pacific[28], чтобы захватить господство над железными дорогами, и создание каждого кусочка требовало человеческих жертв. Неизвестно, чья кровь на них пошла, хотя имелись подозрения, что жертвами стали рабочие, иммигранты из Ирландии, Китая и Финляндии, которых никто не стал бы искать. Угли в Йель привез Костяной, Уильям Аверелл Гарриман. Большую часть их украли или потеряли, но эти стали очередным проклятым подарком «Лете», еще одной спрятанной в подвале кровавой картой.
– На один раз хватит, – заметила Доуз, когда Алекс и Мерси высыпали в горн мешки с солью из Праховы и тайной комнаты в Зипакире. – Кто-нибудь, принесите мне гребок для золы.
Трипп фыркнул, но, поймав взгляд Доуз, поспешно извинился.
Алекс открыла стеклянный шкаф, в котором висели самые неожиданные предметы: винчестер модели 1873 года, несший злой рок, который, по словам Сары Винчестер, последовал за ней в Калифорнию; метла, в 1600-х годах сожженная вместе с шотландской ведьмой, – обуглилась до черноты, но в целом не пострадала; какой-то скипетр из чистого золота; тонкая палочка, искусно вырезанная из ясеня и отшлифованная до совершенства. Запрошенный Доуз гребок походил на некий атрибут волшебника, вполне подходящий для приготовления пиццы в кирпичной печи.
– Нужно постоянно помешивать, – объяснила Доуз и, равномерно двигая гребком, принялась смешивать ингредиенты. – А теперь плюйте.
– Прости? – переспросил Тернер.
– Слюна должна растворить соль.
– Моя очередь блистать, – заметил Трипп и взялся за дело.
– Отвратительно, – пробормотала Мерси, изящно сплевывая в горн.
Да, приятного мало, но всяко лучше, чем птичий ритуал в «Манускрипте».
– Ладно, кто хочет помешать? – спросила Доуз, не нарушая ритма. – Равномерно.
– Долго? – поинтересовался Тернер, плавно забирая у нее гребок.
– Пока не загустеет, – пожала плечами Доуз, как будто это все объясняло.
