– Любимый, – тихо и чувственно проговорила она своим чарующе-бархатным голоском.
И меня повело… Понесло захлестнувшей душу волной обожания и восторга ей навстречу… Забывшись, я попытался обнять зрительный образ… И от избытка охвативших меня чувств поцеловать Кейтлин…
«Ну вот видишь – проверку на влюбленность ты не прошел», – вздохнул бес, развеивая созданную иллюзию и возвращая мне контроль над зрением и слухом.
А я мысленно выругался и с неприкрытой злостью поглядел на этого паршивца. Ибо такое разочарование меня постигло, когда прекрасная Кейтлин неожиданно исчезла из моих лап, – не передать!
«Теперь я очень хорошо понимаю безумцев, готовых продать душу за любовь обольстительных демониц, – справившись с собой, мрачно поведал я. – Дело здесь вовсе не в похоти… Тут иное – ничего не жалко отдать, чтобы хоть раз увидеть их сияющие любовью глаза, обращенные на тебя…»
Но спокойно поразмыслить над случившимся мне не дали – в дверь громко постучали. Сначала кулаком, а затем, похоже, добавили еще ногой. Сердце сразу забилось чаще, будто предчувствуя новые неприятности, но я все же открыл, а не вылез в окно, как немедленно начала нашептывать мне нечисть.
– Тьер Кэрридан Стайни, – официально обратился ко мне усатый десятник, едва я распахнул дверь, – вы арестованы. И будете препровождены в городскую тюрьму, где станете пребывать до рассмотрения вашего дела судом.
– А в чем меня, собственно, обвиняют? – смешался я.
– Понятия не имею, – безразлично пожал плечами римхольский страж порядка. – Имеем приказ задержать и препроводить, вот мы задерживаем и препровождаем.
– А не сильно вас мало пришло одного человека арестовывать? – хмыкнул я, обнаружив вдруг, что по обеим сторонам проема стоят по полдесятка доспешных стражников с взведенными арбалетами в руках.
– Достаточно, – покосившись на сотоварищей, ответил десятник и добавил веско: – Но на крайний случай в зале нас еще десяток дожидается. С тремя магами. А прилегающие к таверне улицы блокирует полная полусотня стражи. Так что не удерешь.
– Вы точно такой оравой за мной пришли, а не за чудищем каким несусветным? – не смог я сдержать в общем-то неуместный в данных обстоятельствах смешок.
– За тобой, за тобой, – подтвердил десятник и хмуро буркнул: – Может, и глупо выглядит со стороны такая облава, устроенная ради задержания одного-единственного преступника, но нам выбирать не приходится. Ибо твердо обещано, что если ты, не дай Создатель, удерешь, то всю городскую стражу разгонят к бесам.
– Сурово, – хмыкнул я и вздохнул, утвердившись во мнении, кто является инициатором всего этого действа. Ди Мэнс сдержала слово разобраться по закону.
«А не пора ли нам рвать когти? – зашептал на ухо бес. – Пока дело не дошло до пыточной…»
«Поздно уже думать о побеге», – ответил я, протягивая руки десятнику, вытащившему из-за спины кандалы.
Тут ведь уже без вариантов – бегство просто невозможно, даже решись я на такой отчаянный шаг. Вырваться-то из города без боя не получится… А значит, люди пострадают. И стану я не героем-защитником, а злодеем-убивцем… Да и потом, вряд ли мне грозит встреча с местным палачом. Римхол чай не коронный город, чтобы дознания всякие устраивать и прочее. Рассусоливать не будут – Кейтлин просто заявит о своей обиде, и этого будет вполне достаточно здешнему судье, чтобы отправить меня без раздумий на плаху.
– Шагай, – сковав мне запястья кандалами, соединенными тонкой металлической цепочкой, велел усатый римхольский стражник, отступая в сторону.
Криво усмехнувшись, я опечаленно подумал: «Нет, точно казнят меня… Тут без вариантов». И не преминул поддеть беса: «Ну вот, а ты из-за какой-то там моей влюбленности переживал… Проверки дурацкие проводил… Тогда как питаемые мной по отношению к Кейтлин чувства не значат ровным счетом ничего в преддверии скорой встречи с топором палача. Только время на эту чушь потратили…»
Нечисть сердито засопела, но не нашлась что на это возразить. Вздохнув, я сделал первый шаг на пути к местным застенкам.
Обиднее всего, что никто ведь, никто из более или менее знакомых людей, столпившихся в зале и глазеющих на конвоируемого меня, даже слова ободрительного не сказал! Все перешептываются да отводят глаза, стараясь не встречаться взглядом со мной! Даже тьер Труно… Делает вид, что вытирает полотенцем и без того чистую стойку бара, ничего не замечая.
– Что, в тюрьму, кельмский кавалер? – бросил кто-то с немалым ехидством, и я замер как вкопанный, ища взглядом насмешника.
Им оказался приснопамятный Джим Флетч, тот десятник, что пытался однажды подставить меня и засадить в местную каталажку ни за что. Вот уж кого обрадовал мой арест так обрадовал… Эвон как скалится…
– Ты бы не умничал сильно, – огрызнулся я, продолжая движение после тычка в спину. – А то скажу ди Мэнс, что ты тоже мой друг.
