Смотрит на меня своими темными глазами, смотрит прямо в душу, размышляя, сейчас ее у меня попросить или потом. Я не знаю, что ему ответить. Приподнимает темные брови на мое долгое молчание. Выдавливаю из себя улыбку.
— Как прошла командировка? Успешно?
— Наверное, да. Кажется, на пару ноликов я разбогател, — насмешливо изгибает губы, глазами продолжая блуждать по моему лицу. Что-то ищет, видимо не находит. — Как у тебя дела?
— Замечательно. Почти все дни лета расписаны, отдыхать некогда, — ему неинтересно слушать меня, вижу, как опускаются уголки губ, как смотрит в сторону, сводит брови к переносице.
— Прекрасно, — выразительная пауза, будь я немного расслаблена, задумалась над ее значением, но я слишком напряжена и постоянно думаю, что говорить. С Адамом в разговоре нужно думать.
— Подойди ко мне, — вроде просит, а ослушаться не имеешь права, глаза приказывают. Я встаю, нервно закрываю свои блокноты, ноутбук, нетвердой походкой обхожу стол и замираю перед Адамом. Смотрит снизу, взгляд опаляет обнаженную кожу и белоснежная шифоновая блузка уже не кажется мне одеждой, соски напрягаются, болезненно трутся об кружево бюстгальтера. Не реагировать!
— Ты поправилась немного, — довольно замечает Адам, словно я исполнила его приказ набрать несколько килограммов. А все намного проще, Зина очень вкусно готовит, не только полезное, но и вредности, с которыми грех не согрешить. Эклеры со взбитыми сливками на ночь — главная причина моего веса.
— Расстегни блузку, — прикрываю глаза, медленно поднимая руки к горлу. Руки дрожат, сердце бьется в горле. Чувствую себя неуклюжей, пуговицы не слушаются моих деревянных пальцев, а черные глаза спокойствия не добавляют. Выглядит голодным до секса.
Грешным делом, я иногда мечтала, чтобы в командировке встретилась ему другая девушка, которая переключит его внимание на себя, которой в радость будет его неконтролируемая похоть. Похоже мои желания не исполнились.
Шумно вдыхает, смотрю сквозь ресницы на его приоткрытые губы, на его горящие глаза, на то, как крепко сжимает подлокотники кресла до побелевших костяшек. Я берусь за последнюю пуговицу. Мне и холодно, и жарко.
— Ди, какого черта я должна тебя искать по этому особняку! — раздается голос Марьяны. Господи, я о ней забыла! Адам вскидывает брови, потом хмурится. Я торопливо пытаюсь застегнуть блузку, слышу приближающие шаги подруги, испуганно смотрю на напряженное лицо мужчины. Он потирает пальцами губы, встает и помогает мне застегнуться. Когда в кабинет заходит Марьяна, я оборачиваюсь в приветливой улыбке, Адам стоит за моей спиной.
— Ой, ты ж говорила… — закрывает рот, ее растерянность длится не больше двух секунд, глаза озорно сверкают. — Марьяна, лучшая подруга, — кошачьей грацией заходит в кабинет. Аквамариновые глаза маняще смотрят мне за спину, я впадаю в ступор. Я не могу понять, нравится мне происходящее или нет. Знаю, что подруга помнит о моей просьбе и пользуется случаем, очаровывает Адама. Почему этот неприкрытый флирт меня злит?
— Адам, — ровным голосом отвечает Адам, и хрен поймешь, как он реагирует на подкат Марьяны, и помнит ли он её. — Я пойду, не буду вам мешать, — невесомо проводит ладонью по спине, вежливо улыбается подруге и уходит.
— Ты уверена, что кроме тебя он кого-то еще видит? — Марьяна садится в кресло, где сидел Адам, закидывает ногу на ногу. Вся ее поза говорит о том, что она готова продолжить игру в соблазнение. Ей развлекуха, мне возможный шанс, что Адам переключится.
— А ты не боишься, что попадешь в его сети? — собираю со стола свои вещи, ноутбук. Марьяна улыбается.
— Я не собираюсь с ним спать. Мне интересно, насколько хватит его выдержки. Дразнить я люблю.
— Есть вероятность того, что мы его не увидим. Он только приехал после месячной командировки. Наши посиделки возле бассейна никто не нарушит. Пойдем? — купальник, полотенце я уже отнесла в раздевалку, подниматься в спальню нет смысла и не хочу. Возможно, Адам сейчас ляжет спать. Кто знает, чем он занимался все это время, была ли у него возможность нормально выспаться. И спал ли он один… Неприятно думать о другой девушке возле него. Пытаюсь отогнать мысль, а перед глазами откровенные картинки, горящие глаза Адама и незнакомка, выдуманная моим воображением. Я ревную? Смеюсь над собой. Бред сивой кобылы,
— Тебе точно ровно до него? — слышу тихий голос Марьяны после двухчасовой болтовни ни о чем, после неспешного плаванья в бассейне, посиделок в сауне.
