Я послеживаю направление ее взгляда, цепенею. На другой стороне, со стороны спортзала стоит Адам в плавках. Ревниво кошусь на подругу, поджимаю губы. Ее заинтересованный взгляд не нравится. Одергиваю себя же, напоминаю себе, что идея соблазнить Адама принадлежит мне, а не ей. Всплеск воды притягивает наши взгляды. Вдвоем, как влюбленные школьницы, сидим на бортике и наблюдаем за мужчиной под водой. Он довольно долго не выныривает, появляется на поверхности, смахивает ладонью с лица воду, плывет до конца. Марьяна не выдерживает, плывет в его сторону, придерживаясь другого края. Я хватаю стакан, прищуриваю глаза. Подруга подплывает ближе к Адаму, что-то у него спрашивает, он ей отвечает. Более того, он ей улыбается. Нервно грызу трубочку, слежу за каждым жестом, взглядом, наклоном головы. И чем больше смотрю, тем сильнее испытываю жгучее желание вмешаться в их милую беседу. Меня бесит подруга, что улыбается, заигрывает, кокетливо крутит концы волос на палец. Бесит, что Адам смотрит ей в глаза, бесит, что смеется над ее словами. Меня как кипятком ошпаривает ревность. Я никогда ее ни к кому не чувствовала, но сейчас сразу распознаю эту кислотную смесь, разъедающую изнутри душу. Вскакиваю на ноги, хватаю с лежака полотенце. Нужно уйти, пять минут для перевода дыхания, прийти в себя, вытравить это жгучее чувство.
Захожу в душевую, врубаю воду. Смотрю на свои руки, которые против воли сжимаются в кулаки. Я сама же просила пофлиртовать, так чего же сейчас веду себя, как ревнивая дура? Какого черта меня вообще волнует, с кем он общается, кому улыбается кроме меня?
Со злостью кручу вентиль, прибавляю градус. Что со мной происходит? Наш спор-уговор должен быть моей победой. Я себе слово дала, что ни за что не влюблюсь в этого эгоистичного, самовлюбленного деспота.
Папа выдохнул, когда я сообщила об отъезде Адама. Он никак не смирится с тем, что я временно принадлежу его недругу, тем самым похоронив дружбу, сотрудничество с Макаровым. Меня, конечно, не посвящают в детали, но Жанна Романовна теперь при встрече поджимает губы и отворачивается. Захар исчез с горизонта, пару раз звонил, что-то невнятно мычал трубку и скидывал звонок.
— Злишься? — руки обнимают за талию, притягивают к прохладной груди. — А чего злишься? Сама ведь замутила, — целует в шею, я сглатываю.
— Я просто решила немого согреться. Вы неплохо и без меня болтали, — втягиваю живот, когда одна рука Адама проникает мне в плавки. Его прикосновения лишены знакомой нежности, сейчас все на грани. Чувствую твердый член, прижимаюсь к нему попкой, прикусываю губу, когда другой рукой сжимает грудь.
— Нравится? — издевательски шепчет на ушко, кусая за шею. — А теперь представь, что я так буду трогать твою подружку, — пальцы в плавках раздвигаю складочки и резко проникают внутрь. Охаю, выставляю руки вперед, опираясь об стену. Грубо ласкает клитор, эта грубость должна испугать, но я возбуждаюсь. Тяжело дышу, пытаюсь отстраниться, но Адам не позволяет.
— Мне неприятно! — лгу, зажмуривая глаза, плавки оказываются на полу. Мне неприятно — повторяю про себя. Адам разворачивает меня к себе лицом, жадно целует в губы, кусает, лижет, жестко трахает мой рот. Трется об меня, как блудливый мартовский кот, нет бы его отпихнуть, я со стоном кладу свои руки ему на плечи. Путаюсь пальцами в его волосах.
— Неприятно тебе… — хмыкает, вновь разворачивает лицом к стене, пальцы его кружатся у меня между ног, доводит до мучительного желания, когда терпеть нет сил. Насаживаюсь на них, сгорая в смущении от своего падения в своих глазах. Не могу взять себя в руки. Хочу его! Хочу его так сильно, что у меня подгибаются колени.
— Тебе неприятно, а ей будет приятно, — нажимает ладонью на поясницу, заставляя прогнуться, водит членом по ягодицам, между складочками, дразнит, испытывает меня. — За дурака меня держишь? — его вопрос сопровождается мощным толчком, весь воздух из легких вылетает сразу же. Я отвыкла от него, от его размеров. Прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть.
— Нет… — жалко отрицаю, принимая в себя несколько довольно болезненных толчков. Одна рука держит меня за талию, второй сжимает шею. Жмурюсь, в голове испуганно бьется мысль, что сейчас удушит. Я плавлюсь под натиском его дикой страсти, его агрессивного желания. Он чувственно доводит меня до агонии, но кончить не дает. Я слышу, как хнычу, умоляю его, а он не поддается моим мольбам.
— Адам, пожалуйста, — сегодня он мой палач. Отстраняется, я всхлипываю.
— Давай, солнце, поработаешь своим ротиком, — я испуганно поворачиваюсь, но под его пристальным взглядом опускаюсь на колени. Как ему это удается? Ничего не сказал, а подчиняет своему желанию. Теория давно изучена, как делать минет.
Осторожно трогаю кончиком языка головку. Хочу сделать ему приятное. Прям потребность. Вода меняет свою траекторию падения, льется мне на спину. Я старательно облизываю твердый член, ощущая свой вкус у себя во рту. Периодически поднимаю на Адама глаза.
