Чем больше я смотрю на себя, тем больше мне хочется каких-то изменений в наших с Адамом отношений. Не знаю, правда, что. Он изменил свое поведение ко мне, но остался самим собой. Последнее слово всегда за ним. Мы можем долго обсуждать какой-то вопрос, он выслушает все мои варианты, ответы, протесты, но в конце концов подведет разговор к своему решению, предоставив мне весомые аргументы, чтобы согласиться с ним. И я соглашаюсь. И потом он оказывается прав. Сто раз прав. И вмешательство в мой бизнес раздражало, сердилась на него, но по итогу, подводя итоги за текущий месяц, увидела хорошую прибыль. Все же он чудовище для публики, для рабочих, для близких — это самый лучший защитник, самый лучший мужчина на свете.
— Я его возьму, — поворачиваюсь к Марьяне. — Спасибо, подружка, что убедила меня.
— Не стоит благодарностей, так уж и быть, подожду официального приглашения быть главной подружкой на твоей свадьбе.
— Какой свадьбе? — округляю глаза, Марьяна закатывает свои.
— Ты слепая что ли? Да он по тебе сохнет, как майская роза на солнце.
— Ты преувеличиваешь, — захожу в кабинку, переодеваюсь. Подруга возмущенно сопит где-то рядом. — У нас все временно.
— Ага, ты в это веришь? — я резко выхожу, встречаюсь с аквамариновыми глазами, в которых вызов всем моим словам. — Этот грозный мужик, который заставляет всех писаться от страха, превращается в типичную преданную болонку, когда смотрит на тебя. Мне хватило одного вечера рядом с вами. Диана, и поверь моим адвокатским глазам, он порвет всех на куски, если кто-то тебя обидит. Не мечтала завести себе бойцовскую собачку с крепкой челюстью? Нет? И не стоит, Адам отлично справится с этой ролью сам. Этакий гибрид болонки и бультерьера.
— Я думаю, ты ошибаешься.
— Я? — смеется, качает головой, забирает у меня из рук белье. — Я оплачу, считай это моим подарком. А по поводу Адама, я в своей жизни разных мудаков по работе видела. Он не ангел, имеет свои темные делишки за спиной, не будет разводить нюни, сюсюканье, но свое он будет защищать до последнего, оберегать, беречь. Вопрос только в том, что ты чувствуешь к этому человеку. Страх? Влечение? Симпатию? А может все вместе, но при этом ждешь конца вашей договоренности, гипнотизируешь заветную дату в кружочке. Подумай, — тычет пальцем мне в грудь, — что у тебя там.
— Адам у себя? — спрашиваю у Зины, поспешно снимая пальто. Меня трясет. Стараюсь не придумывать страхи, но они сами по себе придумываются. Во дворе стоит папина машина, это означает, что он здесь. Зачем? Я не наивная дурочка, как эти мужчины думают. Видела на ужине, как стараются ради меня сохранять нейтралитет, изображать видимость интереса. Именно тогда поняла, что не быть им друзьями, не будет милых семейных ужинов в непринужденной обстановке.
— У него посетитель.
— Я в курсе.
— Ужинать будете?
— Как решит Адам, — мне лично есть не хочется на нервной почве. Я стараюсь не бежать, пытаюсь успокоиться, твержу себе, что никто тут убивать друг друга не будет.
Дверь приоткрыта, слышу ровные голоса, без угроз, криков и рычаний. Облегченно выдыхаю. Может и подружатся. Стучусь в дверь, открываю ее шире.
— Привет, — широко улыбаюсь, смотрю на Адама, потому что он сидит за столом. Глаза моментально теплеют, губы растягиваются в приветливую улыбку. В хорошем настроении, это радует. Перевожу взгляд на папу, тот улыбается, но в глаза сердито мечут молнии. Тут возможна гроза с градом. Идут к креслу, нагибаюсь и целую его в гладкую щеку. Поднимаю голову, посылаю воздушный поцелуй Адаму, чтобы не видел папа. Он качает головой, прикусывает губу от смеха.
— Ты останешься на ужин?
— Я…
— Соглашайтесь, Денис Егорович, не стоит ехать домой с пустым желудком. Можете даже остаться на ночь, комнат хватает, — предложение Адама вводит в ступор меня и папу, быстрее приходит в себя папа, я завороженно смотрю на своего непонятного мужчину. Вот, как он может быть таким очаровательным и опасным одновременно? Притягивать и отталкивать?
— Спасибо за предложение, но на ужин я приглашен в другое место, — встает, приобнимает меня за талию. Мне жалко, что он отказывается от предложения Адама, ведь не каждому он такое предлагает.
— В другой раз? — с надеждой смотрю на папу, он ласково заправляет волосы за ухо, целует в лоб.
— Обязательно в другой раз, за приглашение спасибо, — протягивает Адаму руку, тот встает и пожимает ее. — Но я тебя предупредил! — карие глаза моментально темнеют, шторм появился без предупреждения. Эх, папа, папа, тебе еще учиться и учиться общаться с Адамом. Его настроение меняется быстрее, чем скорость ветра.
— А меня это предупреждение касается? Может это Адам терпит мои выходки, дурной характер.
— Он сам тебя выбрал, а не ты его.
— Вас кажется на ужине уже ждут, — ровным голосом замечает Адам, сразу же чувствуется напряжение. Я успеваю сверкнуть глазами в сторону папы, он поджимает губы, к Адаму поворачиваюсь со складкой улыбкой. Отхожу от отца, жду, когда Сулимович поравняется со мной, обхватываю его руку, переплетая наши пальцы. Губы трогает еле заметная улыбка, взгляд смягчается.
