— Капитан Григорьев. Сейчас Адам Сулимович находится в больнице… — у меня с рук выпадает телефон, откуда-то рядом возникает Марьяна. Не знаю, то со мной происходит, почему я так остро реагирую на слово "больница". Вспоминаю сразу же, почти тоже самое мне по телефону сообщили по поводу мамы. Больница, потом ее не стало.
Подруга успевает поймать мобильник и дослушать все, что там говорили. Я озираюсь по сторонам, в голове бьется мысль: с ним что-то случилось. Адам не из тех, кто ляжет в больницу из-за насморка или давления, с ним что-то произошло. Что-то ужасное, не зря у меня душа не на месте.
Я не понимаю, что говорит-спрашивает Марьяна, потому что мне нужно прийти в себя, взять себя в руки и что-то сделать. Точнее поехать в больницу. Вскидываю на подругу глаза, она серьезна. Она такая на работе, в судах, когда ее глаза превращаются в льды, голос звучит с металлическими нотками. Завершает разговор с полицейским и смотрит на меня пристальным взглядом, оценивает степень моей адекватности.
— Я в порядке.
— По тебе не скажешь. Ты бледная, губы трясутся, а в глазах паника.
— Что с ним? — подруга молчит, ее молчание меня заводит, я злюсь. Хватаю ее за плечи и встряхиваю. — Что с ним???
— Успокойся. Умойся холодной водичкой. И руки свои убери.
— Ты скажешь мне? В какой он больнице? — выхватываю из ее рук свой мобильник, ищу номер Кирсановой. Альбина может ничего и не знает, а вот Данияр точно в курсе дел.
— Кому ты звонишь?
— Не твое дело, — шиплю, не сразу попадаю на номер Альбины. Прикусываю губу, отворачиваюсь от Марьяны. Как назло, раздаются одни длинные губки, номер телефона Данияра у меня нет. Сбрасываю, еще раз звоню. Так несколько раз, но мне никто не отвечает.
— Черт! — поворачиваюсь к Марьяне, которая все это время стоит возле раковин и не спеша намыливает руки, гипнотизирует поток воды. — Скажи, где он, и я от тебя отстану!
— Я тебя отвезу.
— Спасибо, — это все, что я способна сейчас выдавить из себя. Я не жду, когда подруга высушит свои руки, возвращаюсь в зал к нашему столику. Папа сразу замечает мое настроение.
— Все хорошо, Диана? — я смотрю ему в глаза, вспоминаю его предупреждение. У меня в голове начинают складываться какие-то пазлы. Он против Адама, никогда этого не скрывал и пытался сделать все возможное и невозможное, чтобы его враг не тронул меня. Враг до меня добрался, жизнь с ним оказалась не ужасом, у нас с ним договоренность. Возможно, папа решил меня спасать радикальным методом.
— Если с ним что-то серьезное, я тебе этого не прощу! — сцежу сквозь зубы, хватаю со стула свою сумочку. Фраза сериальная, абсурдная, я и чувствую себя героиней мыльной оперы, потому что меня накрывает истерика, которую еще держу в руках.
Марьяна выходит следом, мы молча идем к ее машине. Я не говорю, я не думаю. Сев в машину, отворачиваюсь к окну. Не думать, не нагнетать, может быть все не так трагично, но молчание подруги в туалете, ее нежелание говорить, что с ним, а она знает все, наталкивают на очень плохие мысли.
Мы приезжаем в больницу, я вылетаю быстрее, чем машина останавливается. Несусь к крыльцу, врываюсь в приемное отделение. На меня с опаской косятся посетители и персонал, а я не понимаю, куда мне дальше бежать. Замечаю Альбину и чувствую облегчение, словно увидела сестру.
— Альбина! — догоняю девушку, она оборачивается ко мне. Без косметики, с простым хвостом, в спортивном костюме, она совсем не похожа на гламурную блогершу в Инстаграме, у которой почти два миллиона подписчиков.
— Диана? — она смотрит на меня несколько секунд, потом обнимает крепко. Я теряюсь, не сразу обнимаю ее в ответ. Отстраняется, гладит меня по голове, часто моргает, сдерживая слезы. — Пойдем, там Данияр и Эдик сидят, — позволяю взять себя под руку, Марьяна оказывает за спиной. Мы идем куда-то вглубь, проходим множество дверей, нас никто не останавливает. На диванчике сидят мужчины, смотрят в одну точку неподвижным взглядом. Жуткое зрелище, никогда не думала, что отрешенные от реальности лица мужчин напоминают застывшие маски. Я смотрю на выходящих людей в халатах, все сосредоточены, в масках, но никто ни к кому не обращается.
— Что с ним? — тихо спрашиваю Альбину. Данияр вздрагивает, часто моргает, устремляет на меня мрачный взгляд. Я бы сказала уничтожающий взгляд, обвиняющий во всех смертных грехах.
— Что она здесь делает? — рычит Данияр, вскакивая с места. Эдик тоже подрывается с места, хватает друга за руку, но тот вырывает ее из-за захвата, надвигается на меня с Альбиной. Я непроизвольно отступаю назад, сжимаясь от внезапного страха перед этим мужчиной. Это действительно страшно находиться под взглядом человека, который желает тебя разорвать на кусочки, дай ему только повод.
— Дани! — Альбина встает между нами, упирается ладонями ему в грудь, но это бесполезно, она словно встала на пути бульдозера, который только прет и прет без тормозов.
