— Спасибо. Не забудь завтра ноутбук привезти, — Эдик встает, пожимаем друг другу руки, в палату теперь заходит мой врач, Виктор Антонович. Он ждет, когда друг уйдет, подходит к койке, в руках у него снимки. Я сначала гипнотизирую их, потом медленно поднимаю взгляд на мужчину.
— Готовы бороться?
— Смотря какой результат. Я не привык поднимать проекты, которые на начальном этапе уже провальные.
— Вы же знаете, что мы ничего вам гарантировать не можем. Нужно пробовать. Кости срастаются, но кое-где требуется хирургическое вмешательство. При благоприятном расположении звезд, через год-полтора вы сможете со своей невестой вальсировать на собственной свадьбе.
— Если звезды не сойдутся?
— Адам Сулимович, вы как большой человек, должны понимать, риски есть всегда, как в бизнесе, так и в здоровье. Вы хотите конкретных сроков, конкретного диагноза, но никто этого вам не скажет.
— Я вас понял, Виктор Антонович. Я вас понял.
— Вот и отлично. Пару дней понаблюдаем, а потом определим дальнейший курс нашего лечения.
— Спасибо.
— Не за что. Все будет хорошо, — киваю головой, не разделяя уверенности врача. Год — это немного, если подумать, но я интуитивно чувствую, что данный срок не для меня. Не зря этот доктор расплывчато говорит о дальнейшем лечение, не зря я до конца не чувствую своих ног. Ладно, понаблюдаем, а потом решим, что же делать дальше, особенно в личной жизни.
PRO Диана
В обычной футболке, причесанный, побритый, с ноутбуком на подставке — не скажешь, что находится в больнице. Только вот капельница возле койки, специфический запах, молодые «сестрички», которые по поводу и без заглядывают в палату, стреляя глазками — напоминают мне, что это все же больница, а не дом.
Адам задумчиво смотрит на экран, потирая подбородок.
— Ты задумался, что-то случилось? — мне надоело изучать свой ежедневник, хочу на кроватку, улечься возле Адама и украдкой млеть от его тепла. Я ужасно по нему скучаю. Очень скучаю, мне не хватает его присутствия рядом с собой. Теперь для того, чтобы заснуть, мне нужно поговорить с ним несколько минут, услышать его спокойный голос, его теплые пожелания доброй ночи. Я и утром ему звоню, просто так, сказать «привет», напомнить, что приеду в обед. Иногда ловлю себя на мысли, что растворяюсь в нем, теряю себя, все ради него. Марьяна пару раз пыталась вытащить меня на посиделки, но в итоге все проходило у меня дома с бутылкой вина. Мне важно в восемь вечера позвонить Адаму, узнать, как прошел его день после моего ухода. И пусть ничего нового не добавлялось, он охотно рассказывал, чем занимался.
— Намечается кризис. Придется от некоторых проектов отказаться.
— Это плохо?
— Это бизнес, от этого никто не застрахован. Ты тоже внимательно проанализируй свои перспективы.
— Хорошо, но не сейчас, — я встаю с диванчика, подхожу к койке, он поднимает на меня глаза. — Я хочу домой, долго тебя еще здесь будут держать?
— Я ж не врач, — улыбается, я забираю ноутбук, ставлю его на тумбочку, осторожно ложусь рядом. Адам обнимает меня за плечи. Тоскую по нему. Очень сильно. Меня никогда не одолевали эротические мысли, а сейчас я стала просыпаться от жара и влажности между ног. Меня стали преследовать навязчивые мысли о сексе.
— Я хочу тебя… — шепчу, шумно выдыхая ему в ушко. Хмыкает, рука с плеча сползает к груди, сжимает. — Ласками не обойдешься!
— Я немного удивлен, — Адам улыбается, у меня от его улыбки по всему телу растекается тепло. — Но увы, придется тебе воздержаться или самой, — приподнимает подбородок, ласково целует в губы, не углубляя поцелуй.
— Ты меня испортил, — удерживаю его руку у себя на лице, чмокает в нос, вздыхает. Вижу морщится, с беспокойством смотрю на его лицо.
— Тебе больно? — отодвигаюсь немного, он качает головой, возвращает меня на место.
— Я уже привык к этой боли. Обещают, что пройдет, пока никак.
— Может позвать медсестру?
— Не надо.
— Я думаю, что дома ты пойдешь на поправку намного быстрее.
— Диана, мое выздоровление не зависит от того, где я нахожусь. Сейчас главное, чтобы кости срослись, потом повторная операция и дальнейшее восстановление.
— А потом Мальдивы!
— Мальдивы? Почему они?
— Там мало развлечений и все располагает к спокойному отдыху. Хорошо, что ты не любитель горных лыж. Я тебя бы не отпустила!
— Боюсь мне теперь противопоказан любой спорт, — усмехается, а в глазах прячется от моего взгляда грусть. Я улыбаюсь, не хочу сейчас, чтобы он думал о том, какие теперь ждут его ограничения.
— Мы рванем путешествовать. Я уже на Лину скинула все свои дела, — Адам качает головой, недовольно поджимает губы. — Я не могу постоянно думать о работе, когда ты тут грустишь без меня.
— Да мне грустить не дают. Хватает тут молодых девчат.
— Адам! — возмущенно хлопаю ладонью по груди, перехватывает мою руку, целует тыльную сторону. — Подлиза! — прищуривает глаза, я плавлюсь под его взглядом, тянусь к губам. Некоторое время мы целуемся. Сладко, нежно, без пожирающей страсти. Теснее жмусь к Адаму, забираясь руками под его футболку, но он перехватывает мои руки и убирает от себя.
