Мама дорогая, да он тысячи в валюте на меня выбросил. Еще даже до нашей встречи. Конечно, я замечала, что влетаю ему в копеечку, но увидеть весь мой долг перед ним вот так вот черным по белому… Тут хоть стой, хоть падай от тяжелой мысли, что мне нипочем не покрыть все эти затраты.
– Ты меня разорила. Мне пришлось занимать у Хэла, когда я полностью опустошил свои кредитки. Нет больше никаких денег платить по твоим чертовым телефонным счетам! Или за твои увеселительные поездки в Сан-Франциско по пять сотен каждая. Гостиницы стоят денег. Бензин стоит денег. Мы разорены. Ты знаешь, что значит это слово? Разорены!
Я кивнула.
– Я от многого отказался, чтобы ты сюда приехала и здесь неплохо жила, так что теперь твоя очередь чем-то жертвовать. Понимаю, это совсем не похоже на работу твоей мечты, но в Паломе требуются помощники сиделок. Да и в кафе всегда нужны дополнительные руки. Если мы хотим, чтобы у нас была семья, нужно откладывать деньги. – Он схватил меня за подбородок: – И больше никаких телефонных разговоров, договорились?
* * * * *
На следующее утро, когда Тристан уехал на работу, я позвонила на прямой номер Дэвиду.
Сама не знаю, с какого перепуга я такое учудила. Может, я действительно спятила?
– Слушаю, – энергично ответил Дэвид, как настоящий одессит. Одним русским словом.
Это меня приятно удивило. Я за него загордилась. Дэвид приспосабливался. И ему нравился наш язык.
– Слушаю, – повторил Дэвид.
Я ничего не сказала в ответ: тоже слушала его.
– Кто это? Откуда вы взяли этот номер? – напористо спросил он уже по-английски.
Я вздохнула:
– Дэвид.
Ничего не могу с собой поделать, но я по нему соскучилась.
– Дарья, – прошептал он. – Это ты?
По моим щекам покатились молчаливые слезы.
– Дарья, где бы ты ни была, возвращайся домой.
Я всхлипнула.
– Тебе нужны деньги? Я тебе вышлю, скажи только, где ты. Возвращайся домой. Я скучаю по тебе. Ты мне нужна.
Я вас умоляю!
Сиднем сидеть дома было невыносимо. Я уже по несколько раз выдраила каждую поверхность, даже окна. Испробовала все рецепты из поваренной книги «Готовим без лишнего жира». Пересмотрела все фильмы Тристана («Крепкий орешек I, II, III», «Звездные войны I, II, III», «Индиана Джонс I, II, III», «Рэмбо I, II, III», «Рокки I, II, III, IV»). Десятки раз перечитала все свои книги. Я брала листок и писала:
Джейн запросила из ближайших университетов информацию по обучающим программам. Я пролистала каталоги Беркли и Стэнфорда, уважительно прикасаясь к гладким глянцевым страницам с фотографиями счастливых студентов. Но если нам не хватает на оплату телефонных переговоров, где взять деньги на образование? Даже если я умудрюсь получить кредиты и гранты, о которых рассказывала Джейн, Тристан все равно не спустит меня с короткого поводка, не отпустит меня от себя.
Пока не наделала еще новых разорительных звонков, я направила свои ноги прочь от телефона в единственное в городе кафе.
* * * * *
В кафе было мрачно. Темные панели на стенах и коричневый ковер. А запах такой, будто повар лет тридцать кряду без перерыва жарил и жарил курицу. За кассой стоял татуированный мужчина в поношенных джинсах и футболке, с длинными волосами и подкрученными кверху усами. Когда он улыбнулся, стало видно, что наколок у него больше, чем зубов. Я спросила, с кем можно переговорить по поводу работы.
– Я тут хозяин, – ответил он. – Звать Скитом.
Американцы часто задают прямые невежливые вопросы. Мне стала нравиться такая их черта. И жутко захотелось влиться в струю:
– А Скит – это сокращение от какого имени?
– От Джорджа, – заржал Скит и вручил мне анкету.
