Ворожея пощупала мой пульс, измерила температуру и задала те же вопросы, что и в клинике. Я стеснялась говорить об интимных вещах с врачом-американцем, но обсуждая их с женщиной на родном языке, расслабилась. Выслушав историю моей бесплодности, она перенесла интерес в нетоптанную область:
– Какие у вас отношения с мужем?
Я посмотрела на Оксану.
– Твоя жизнь вряд ли хуже моей, – подбодрила та.
– Сложные, – прошептала я, глядя в пол, стыдясь признать вслух свои пролеты. – Он следит, куда я хожу, кому я звоню. Поначалу у меня появились здесь друзья, но он их отвадил. Я думала, у него так получилось из-за неловкости, но теперь понимаю, что вполне намеренно, чтобы я ни с кем не общалась… При знакомстве представлялся учителем, а на самом деле он уборщик в школе. Я с самого начала не считала его миллионером, но и в голове не держала, что он гол как сокол. Его послушать, так я все делаю неправильно: одеваюсь, готовлю, говорю. Потому что не по-здешнему.
Ворожея понимающе кивнула:
– Стресс и нездоровая атмосфера в семье. Я дам тебе благовония, чтобы выкурить негативную энергию.
Боюсь, в моем случае никакого курева не хватит.
Она вытащила из сумки стетоскоп и попросила меня снять блузку.
Я посмотрела на Оксану:
– Можно запереть дверь?
– В этом доме даже туалеты не запираются.
– Кошмар!
– Он хочет следить за мной постоянно.
Ворожея приложила холодный кругляш к моей груди и попросила дышать.
– Что это? – спросила она, указывая на кольцо с бриллиантом.
– Все сложно, – прошептала я, глядя на Оксану.
Та вкратце изложила мою историю. Девушка знакомится с бандитом. Влюбляется в бандита. Бежит от бандита. Оставляет на память сувенир.
– Избавься, – посоветовала ворожея. – Эта штука только вредит. – Она приложила кругляш к моей спине. – Слушаю, слушаю, и твое сердце рассказывает много чего интересного.
Она убрала стетоскоп и встала за моей спиной. Я как раз собиралась повернуться, когда почувствовала ее пальцы на плечах. Она промассировала их до шеи.
– Ну, ну. – Зажгла ароматный конус в маленькой металлической подставке. Розмарин и чабрец. Обходя меня, обвела благовоние вокруг моей головы и посмотрела, так тонкая струйка дыма уходит вверх и растворяется в воздухе.
– Детка, – произнесла ворожея, глядя вслед дыму. – Ты не можешь зачать, потому что не хочешь ребенка. Не от этого мужчины.
Я закрыла ладонями лицо.
– Ерунда! – выплюнула Оксана. – Если бы женщина могла беременеть или нет по своему желанию, могла выбирать, от кого зачать, в противозачаточных не было бы нужды.
– Она такая напряженная, – сказала ворожея. Попыталась размять, расслабить мои плечи, но они не подались. – Когда женщина в таком состоянии, ее тело наглухо закрывается. Тело и разум едины, и в данном случае разум, не приемля окружающее, диктует телу.
Было больно слышать, как чужой человек озвучивает мысль, которая давно уже крутилась у меня в голове.
Я вытаскиваю другой листок из пачки бумаги, переливаю туда первый абзац, добавив водички, и подписываю очередное письмо:
