Они с Настей, с дочерью своей, сделали эту картину, такую квазидокументальную. Там рассказана очень странная история. Там история о том, как Настя (она тоже на себе in vivo ставит эксперимент), как она сначала провожает мальчика на войну, а потом этот мальчик попадает в «Иловайский котел», а когда возвращается он, они не могут жить вместе. А потом вместе они едут на войну по местам его трагедии, но это не позволяет им оставаться вместе.
Понимаете, вот здесь поставлен очень важный вопрос, который тоже я в «Июне» отчасти пытаюсь решать. Вот казалось бы, так просто: «Я бы ушел на войну, а ты бы меня ждала. Как было бы хорошо». Проблема в том, что война не решает проблемы. Понимаете, в чем дело? Если люди потеряли на каком-то уровне, очень важном, возможность уживаться, война не сделает их ближе, война не сумеет их сколотить в общность — вот что важно. Поэтому попытка решать внутренние и национальные проблемы за счет внешних, она обречена. Вот об этом картина. Она о том, что война несет с собой только полное разобщение, только отсутствие малейших навыков взаимопонимания. И трагедия эта отсекает возможность как-то приноравливаться друг к другу.
Она жестко снятая такая картина. Ну, ее непросто смотреть. Но кто сможет — посмотрите. Кто найдет ее. Конечно, в нашем прокате ее не будет. Я только не очень согласен с ее названием. Хотя, конечно, наверное, это война химер. Но страшно не то, что это химеры. Если бы они воевали за что-то не химерическое, за что-то абсолютно конкретное, как дом, как нация, как собственное будущее, все равно ведь война по последствиям своим одинакова — независимо от того, священная она или навязанная. Ну, все равно я не берусь эту картину критиковать, потому что ее делали люди, которые себя резали по живому. Это довольно жуткое такое зрелище. И даже я поэтому рецензию не могу на нее писать, хотя много раз это Машке обещал. Ну, Машка, прости, ничего не сделаешь.
«Какие пять книг, кроме Джойса, вы бы порекомендовали для чтения с условием возможности открыть с любого места? »
Ну, прежде всего приходит в голову «Сандро из Чегема». Я считаю, что читать эту книгу подряд совершенно неверно. Первый вариант 73-го года в «Новом мире» еще можно читать как некоторую сквозную историю. В принципе же это роман из 33 новелл, которые можно, наверное, было бы комбинировать и в любом другом порядке.
А из остальных книг очень… Ну, наверное, «Бледного короля» Уоллеса, который специально написан так, чтобы каждая глава летела в читателя с неожиданной стороны. Наверное, «Женщины и мужчины» Макьюена — тоже такой роман в рассказах с прокладками авторской речи. Ну, не знаю. Довольно много таких.
Я вам честно скажу, что я, например, «Туннель» гэссовский читал не подряд. Наверное, надо подряд, но у меня вот на чем открывалось, на том и читал, потому что там тоже довольно произвольная композиция, довольно свободная. Из русских книг такого рода… Знаете, вот Андрея Белого, например, его даже просто утомительно долго читать подряд, поэтому «Маски» я читал таким методом тоже — «на чем откроется», потому что общий сюжет там не важен. Там довольно авантюрный сюжет, он есть, но читать это подряд невозможно.
Вот интересный вопрос: «Давно хотел у вас спросить о военном сословии в России. Сколько наблюдал их в армии, не покидало ощущение изуродованности, безнадежности, выкинутости из жизни людей в мундирах. Что вы думаете об этом странном ремесле? И должно ли это вообще идентифицироваться как профессия?»
Артур… Вот как это сформулировать? Смотрите. Есть две профессии — армия в военное время и армия в мирное. Они не тождественны друг другу. Иногда представители самых подчеркнуто мирных, самых нейтральных профессий, вроде бухгалтеров, как вспоминал Астафьев, оказываются лучшими солдатами — ну, просто потому, что в России бухгалтер вообще всегда ходит по очень тонкому льду, поэтому ему не привыкать к бесстрашию в разведке и аккуратности (подчеркнем это).
Армия в военное время — это армия, состоящая из псов войны, людей блеска, блистательных профессионалов; другие не выживают. Тут вопрос: кто гибнет — лучшие или худшие? Гибнут поровну: гибнет и тот, кто не умеет воевать, и тот, кто умеет воевать лучше всех. Но в любом случае армия в военное время — это армия духовно мобилизованная. И там нет идиотизма армейской жизни. Там есть своя жестокость, но нет идиотизма.
