В России большинство вещей начинаются, увы, с того, что их разрешают сверху. Конституция дарована сверху в пятом году. Свобода слова, печати, собраний, политических партий — в том же пятом году, хоть и не надолго, дарована сверху. Ну, есть, конечно, другой вариант, когда они отбираются путем революций и полного уничтожения государства, но ведь это вам тоже не нравится. Вам начинаешь предлагать… Вот выводить людей на улицы — плохо, это чревато вождизмом. Да, совершенно верно. Не говоря уже о том, что это превращает конфликт идей в конфликт дубинки и головы, значительно более примитивный по своей сути. Когда дают сверху путем послаблений — вам не нравится. Понятно, нам кидают кость. Когда происходит полное разрушение государственности и ее пересоздание или (еще такое модно слово) переучреждение — тоже вас это не устраивает, потому что кровь, жертвы, историческое отставание, разруха, военный коммунизм, все дела.
А что вам понравится тогда? Я немного не понимаю. Что власть добровольно отречется и исчезнет? Это тоже будет сверху. Придут и продавят перемены какие-то представители общества? Это тоже будет улица, без улицы такие вещи практически не делаются. А кидают сверху — вам не кошерно это есть, кинутое сверху. Я могу это понять. Но дело в том, что кампания такого постоянного недовольства и позиция постоянного недовольства в России априори гораздо выгоднее, чем любая деятельность. Мы же всегда уважаем традиционно не тех, кто много сделал, а тех, кто наиболее изящным и, я бы даже сказал, наиболее грациозным образом объяснил свое недеяние, объяснил, почему ничего нельзя сделать.
У меня была такая мысль в одной статье, там меня попросили сравнить российского и американского студента. Вот я знаю, что американский студент любой ценой сделает то, что ему задано. Надо за сутки прочесть «Тихий Дон» — он прочтет. Надо выучить китайский — он наглотается аддерола и выучит. Российский студент любой ценой изыщет такие очаровательные объяснения, почему он не сделал и почему этого сделать было нельзя, что это будет стоить в некотором смысле выполнения задания, во всяком случае по эстетическому удовольствию, которое вы получите.
Теперь — что касается еще одной важной аналогии с восьмидесятыми годами. Тогда тоже дано было сверху. И тогда в общем никто не предполагал, что советская власть падет за пять лет. Вот пришел Горбачев, пять лет прошло — и советская власть оказалась обречена. Никто не задумывал радикальных перемен, и даже косметические обсуждались очень осторожно.
Я хорошо помню, из-за чего все произошло, хорошо помню тот номер журнала «Огонек», в котором с предисловием Евтушенко была опубликована подборка старшего Гумилева. Это по-разному очень объясняли. Объясняли это тем, что Раиса Максимовна, Царствие ей небесное, очень любит Гумилева, или тем, что Гумилев — это такая самая компромиссная фигура для начала новой волны, подобной шестидесятым, публикации возвращенной прозы и так далее. Или просто говорили, что «поразительно, что один из крупнейших поэтов Серебряного века по очень сомнительным основаниям до сих пор остается нереабилитированным; давайте вот реабилитируем — будет историческая справедливость». Об этом еще заходила речь в шестидесятые годы, когда просили вечер поэзии Гумилева разрешить, и он почти уже был разрешен, но вот тогда затормозили.
Советская власть рухнула из-за публикации шести стихотворений Гумилева, вот и все. Объясняю — почему. Потому что в этой стене, в общем и так достаточно гнилой, достаточно пробить одну крошечную дырку, чтобы хлынувший туда поток разнес все остальное, вообще разнес все.
Я вот сейчас, кстати, прочел на Colta интервью Екатерины Гордеевой со Светланой Бодровой, вдовой Сергея Бодрова. Наверное, я в общем солидарен с большинством читателей, что это самое мощное интервью, которое появилось за последнее время. Не будем лишний раз пытаться кивнуть на Дудя, сказать, что вот Дудь никогда не сделает так проникновенно, как многие пытаются. Вообще вот эта такая российская манера, по выражению Баратынского, «чтобы других задеть кадилом», она мне не очень нравится: так кадить, чтобы обязательно кого-то повредить. Почему не похвалить просто? Почему надо все время тыкать кого-то носом? «А вот другой сделал лучше».
