«Пожалуйста, лекцию о творчестве Максимилиана Волошина».
В следующий раз — точно. Перечитаю, подготовлюсь. Мне кажется, что блистательный совершенно поэт, недооцененный и в некоторых отношениях даже, я думаю, более крупный, чем, скажем, Бунин, который так пошло-иронически к нему относился.
О Кесьлевском не готов я лекцию читать.
«Прочитал мемуары Беллы Клюевой, редактора секции фантастики «Молодой гвардии». Меня неприятно поразило описание духоты семидесятых, то, что стали зарезать авторов, но скорее, что определенных ею писателей настойчиво стали спускать сверху: Студитский, Овалов, Немцов. Что если не литературная коррупция, говоря прямо? Белла Григорьевна много сделала для Стругацких, а рассказ «Частные предположения», по ее мнению, был первой советской высоколитературной фантастикой. Были ли вы с ней знакомы?»
Я ее не знал совсем, но формулу насчет «матери советской фантастики» знаю, конечно. Проблема в том, понимаете, что советская фантастика — это был все-таки очень специфический отряд советской литературы. Она существовала под менее строгим идеологическим присмотром, и именно поэтому удалось напечатать в свое время и «Обитаемый остров», и «Трудно быть богом». Это выдавали за легкое чтиво, поэтому она существовала. Шаров сумел напечатать старые рукописи, что практически нереально. «Остров Пирроу» был опубликован. Ну, кто бы сейчас его напечатал, даже в фантастическом сборнике? Ну и конечно, Геннадий Гор выжил благодаря фантастике. И так далее. То есть люди существовали в каком-то поле относительной, ну, пусть полусвободы, но все-таки полусвободы, поэтому здесь можно… Белла Клюева, конечно, великое дело сделала, но это объективно, мне кажется, было легче, чем, скажем, Твардовскому в «Новом мире».
«После всех нападений… в частности на «Эхе», не кажется ли вам, что овчинка выделка не стоит?»
Саша, стоит. Это же не для себя, то есть не для человечества делается. Это вот точно однажды Ним сказал — один из моих самых любимых людей на свете, Наум Ним, писатель замечательный и потрясший меня когда-то своей тюремной прозой, а потом и нетюремной, автор, наверное, лучшего русского рассказа на эту тему за последнее время — «Витэка сказал». Под псевдонимом он был почему-то напечатан. Ну, короче, Ним… Вот сейчас выходит как раз его новый роман «Юби». Он на мой вопрос: «Зачем диссиденты всем этим занимались, ведь толку не было?» — сказал: «Да кто тогда думал про толк? Проблема была одна: чтобы по утрам, когда бреешься, не стыдно было смотреть в зеркало. И только». А стоит, не стоит… Господи, ну, так если смотреть, то ничего не стоит.
Просят интерпретировать сказку Андерсена «Принцесса на горошине». Моя интерпретация довольно нестандартная. Если хотите, поговорим когда-нибудь, но не сегодня.
«Вам же на встрече Ширвиндт сказал, что если он бросит театр, то сразу умрет. А вы его все на заслуженный отпуск склоняете. Пускай он поживет, мой дорогой», — пишет Таня Егорова.
Спасибо, Таня дорогая, если вы та Таня Егорова. А если нет, то все равно. Понимаете, я не склоняю его на заслуженный отпуск. Ширвиндт как раз далеко не в маразме, и у него все получается. И дай бог ему здоровья. Но я про другое — про то, что всякая власть в числе главных вопросов должна думать о преемнике, потому что преемник — это то, что будет после вас, как мне кажется.
Человек под псевдонимом Андрей Синявский:
«Расскажите о новом романе на английском».
Понимаете, попытка писать роман на английском… Я, кстати, совершенно не уверен, что я его закончу. Трудный роман, он трудно идет, идеи его трудны. Мне кажется, что… Я его пишу на английском для того, чтобы отойти целиком от русской проблематики, чтобы очень сильно освежить свой писательский аппарат. Мне кажется, что русские темы в большинстве своем уже пережеваны, выплюнуты, отрыгнуты и опять пережеваны, то есть после этих семи веков хождения по кругу они не дают необходимой новизны. Нужно сменить материал. А если так радикально меняешь материал, то радикально меняешь и язык. И как-то постепенно меняется твое мышление. Какие-то куски оттуда, наиболее сложные, я все равно сначала пишу по-русски и только потом перевожу.
