«Согласен с вами насчет Окуджавы. Действительно его творчество — тест слушателя на человечность. Сам иногда слышу об Окуджаве, что это бард с двумя аккордами. Это говорят люди холодные по характеру, расчеловеченные или играющие в расчеловечивание, — ну, видите, Андрей (это еще один Андрей), значит, это довольно очевидная вещь. — Кто еще из писателей приходит вам на ум, чье творчество может служить таким камертоном?»
Легко назову. Шаров. Платонов, особенно сказки Платонова, которые… Вот если они человека не доводят до слез, то… У меня есть такой тест. Понимаете, вот меня очень часто родители спрашивают: «Как понять, есть у ребенка интерес к литературе или нет, есть у него филологические способности или нет?» Вот для детей 11–12 лет тест абсолютный: возьмите рассказ Урсулы Ле Гуин «Ушедшие из Омеласа» и дайте ребенку прочесть. Если текст не произведет на него впечатления — у него, скорее всего, нет способности к филологии и интереса к литературе; если произведет — поздравляю, у вас растет человек читающий и мыслящий. Вот это, мне кажется, интересно.
Насчет Муратовой, да, согласен с вами.
«Можно ли спросить, — да можно, конечно, — о чем стихотворение Блока «Сон», написанное в десятом году?»
Ну, цитируется знаменитое стихотворение «Сон»: «Идите и просите обе, чтоб ангел камень отвалил», «Я вижу сон: я в древнем склепе…» Ну, я не буду сейчас его читать, это довольно длинное стихотворение, не очень типичное для Блока. Ну а что? Вот вы спрашиваете, о чем оно. А что вам не понятно?
Вот это то, что делается с людьми после долгого пребывания в мертвенной среде. «Что воля… Что неволя… Все одно!» Между прочим, я в одной из сказок вот этой книжки «Как Путин стал президентом США» (это совместная наша была сказка с Лукьяновой), мы предсказывали такой вариант, что Россия впадет в летаргию. Да, это будет, это очень вероятно. Будет ли это хорошо? Нет, не будет. Есть ли из этого выход? Ну, есть, конечно. «Идите и просите обе, чтоб ангел камень отвалил».
В некотором смысле этот ангел отвалил камень в семнадцатом году, но там, видите ли… И мы видим Блока в кинохронике с лицом безумным и все-таки счастливым, и читаем его записи об этом же. Иное дело, что воскресение обернулось второй смертью, уже безнадежной, потому что все случилось слишком поздно — живых-то сил уже не было или почти не было, которые могли бы этим воспользоваться. Воспользовалось этим варварство для легализации. Иное дело, что даже варварство эволюционирует, растет и умнеет.
Тут правильный-то вопрос еще в ином: в какой степени, так сказать, вот это погружение в сон, в эту летаргию благотворно для России? Розанов, например, считал, что очень благотворно. Он от пупика (мерзкое совершенно выражение) смеялся над идеями прогрессистов, его умилял не Медный всадник, а его умилял вот этот «На комоде бегемот, на бегемоте обормот» — памятник Паоло Трубецкого, вот этот широкий конский зад, широкая спина. Его умиляла вот эта Свинья-матушка (смотри статью Мережковского). Может быть, кому-то этот сон, который для Блока был так мучителен, казался благотворной средой. Многим кажется и сейчас.
Тут замечательный совершенно текст. Просят поговорить сразу же о символике матери и жены у Блока. Понимаете, вот очень точно об этом Кушнер сказал:
Совершенно гениальное стихотворение. Тут в чем проблема? Действительно, раздвоение образа Родины на образ жены и матери у Блока очень заметно, именно поэтому конфликт жены и матери в его жизни был самым мучительным. И это же самый мучительный конфликт в истории России: с одной стороны, Родина-мать, которая всегда зовет (и очень часто зовет на смерть), с другой — Родина-жена, которая бесконечно жалеет, которую жалко, которую желаешь иногда эротически, которая влечет как лоно такое всеприемлющее, Родина как вечная женственность. Между этими двумя понятиями действительно есть конфликт. Все чаще побеждает мать, которая все-таки сильно огрубляет, которая все время чего-то требует, перед которой ты все время в долгу, виноват, должен отчитываться и так далее.
