«Как вы себе объясняете антисемитизм Достоевского? Директор Омского музея этого писателя отвечал на подобный вопрос: «Как болезни любимого человека». А как относитесь вы?»
Нет, как к естественному средству из его… естественному следствию из его мировоззрения. Это мне очень понятно.
Вот пишет некто Зяма Новгородский в почте:
«Ха! Дмитрий так просил финансирования на свой детский журнал в Совете Федерации, но не дали. Ничего, Дима, все будет. Нужно стараться. Жду выступления на Первом канале, с этой темой прийти. Двигай дальше».
Зяма, ты подонок. Ты натуральный подонок, потому что ты врешь. Выступая в Совете Федерации, я ни слова не сказал о финансировании. И больше того — когда меня потом там спросили, нуждается ли подобный детский журнал в финансировании, я честно сказал: «От вас — ни копейки!» Власть не должна давать денег сейчас ни на что, потому что у власти (почитай, Зяма, мою колонку как раз в недавнем «Профиле», в прошлом) очень простой алгоритм — дать меньше, чем надо, потом создать условия для того, чтобы нельзя было использовать, а потом обвинить в растрате и сказать: «Ну, мы же вам давали», — и надолго скомпрометировать саму идею. Никогда ни копейки ни на один детский журнал, детскую программу, детское радио я у власти не возьму. Во-первых, дети должны работать бесплатно (таково мое убеждение), они должны работать за удовольствие. Вот когда их журнал выйдет на окупаемость — тогда, безусловно, надо.
Во-вторых, просить сегодня у власти финансирования… С властью сейчас вообще нельзя иметь никаких дел. Ей можно говорить о существующих проблемах, ей можно читать лекции о положении дел, но просить у нее денег на детский журнал, который в идеале, вообще-то, должен раскупаться детьми и родителями и не может существовать на властную дотацию, потому что иначе власть будет там пропагандировать свои…
Ну, Зяма, ну какой же ты дурак! Вот ты все время пытаешься с той или иной стороны (а ты не первый раз мне пишешь, я замечаю это все время), пытаешься мне навязать какие свои собственные, тебе присущие пошлости. Ну, Зяма, ну как же… Я с глубочайшим состраданием думаю о твоем подонстве, потому что таких, как ты, мало, но они пытаются все время загадить внешний мир, чтобы он совпадал с их внутренним, чтобы там так же воняло. Зяма, этого не будет! Внешний мир будет благоухать, а ты на его фоне будешь все острее, все мучительнее чувствовать свою вонь и писать всю жизнь под псевдонимом. У тебя имени-то нет. Лицо покажи, дубина! Нет, ты не покажешь лицо, потому что можешь по этому лицу… Да нет, ну что там? Скажут еще, что я тебе угрожаю. Зачем мне тебе угрожать, дураку? Ты сам скоро помрешь.
«Читаю новость на «Эхе»: «Глава Хакасии запретил доставлять вертолетом продукты к живущей в тайге староверке-отшельнице Агафье Лыковой». Агафью жалко. Хотя, я думаю, с ней будет нормально. Но понятно, что ресурсы тратятся, которые можно использовать по-другому. Что вы думаете об этом?»
Понимаете, я стою на позициях «Спасти рядового Райана». Мне кажется, что когда среди общей катастрофы можно спасти кого-то одного, не жалко на это бросить ресурсы. Тем более, видите, мне кажется, что Агафья Лыкова — все-таки национальное достояние, она одна из таких национальных героинь. Поэтому если у властей Хакасии сейчас не хватает денег доставить ей продукты вертолетом — ну, сбросится население как-нибудь, решит эту проблему, не бросит ее умирать одну в тайге. У нас люди-то гораздо более человечные, чем представляется властям.
«Какие основные законы власти открыл Макиавелли в «Государе»?»
Андрей, ну что я буду вам пересказывать его? Замечательный трактат, но это не законы власти, а это… Как бы вам сказать? Это законы жизни и руководства применительно к человеческой природе. А мне кажется, что надо действовать не применительно к человеческой природе, а опережать ее, трансформировать, потому что главная цель истории — это изменить человеческую природу. Вот так мне кажется. Понимаете? И я очень серьезные в этом смысле вижу сдвиги. Власть, по Макиавелли, она все-таки адаптируется к худшим чертам человека. А власть, мне кажется, по Рабле и вообще по гуманистической традиции, они движется несколько иначе. Хотя содержание «Государя» далеко к этому не сводится, но это просто стилистически замечательное явление.
